Омут морока и тайн - Мария Щедрина

– Ого!

Я снова услышала восклицание Дениса, когда обернулась к нему, ловко крутя два ножа в пальцах. Похоже, у него сегодня день сильных эмоций.

Впрочем, Денису это полезно. Если он не убийца, а амнезийный больной, может, что-нибудь вспомнит.

Денис тем временем вскинул руки в успокаивающем жесте.

– Ладно, понял, шутить с тобой – плохая идея. Хотя про волосы я серьезно.

Я прикинула, как сейчас выгляжу со стороны. Мрачное безразличное лицо, руки, явно знающие, куда всадить лезвие, чтобы смерть наступила мгновенно, энергия человека, с которым лучше не связываться (ее можно ощутить от многих колдунов, когда они используют магию). Сфотографируй нас с Денисом и покажи любому случайному человеку с вопросом «как думаете, кто из них убийца?», и подавляющее большинство наверняка укажут на меня. И правильно, в общем, укажут. На моей совести достаточно смертей, чтобы по мне все было видно.

Единственное, что успокаивало, – возможно, на албыса мой вид тоже произведет впечатление и она не будет сильно сопротивляться.

– Они не для тебя, – успокоила я Дениса, решив, что хватит пугать его и поражать. – По крайней мере пока.

– Это радует, – выдохнул Денис, но скорее насмешливо, чем искренне.

Значит, он все-таки не испугался. А зря, вообще-то.

Помолчав немного, он добавил:

– Помощь не нужна? С этой… женщиной, которая сильнее мужчины. С тем мужиком ты справиться не смогла…

– Тише, Денис. Остановись на комплименте волосам, а то помощь понадобится тебе.

На самом деле, конечно, я его не хотела ранить, но показательно сделала выпад клинком вверх сбоку. Ножевой бой незрелищен, он предполагает сокрытие ножа до последнего, но конкретно это упражнение выглядит достаточно внушительно. Денис, однако, не испугался, даже обиделся немного.

– Ой-ой-ой! Я тоже выпендриваться умею. – И он дернул рукой, на миг превратив ногти в волчьи когти. – Иди, тебя там заждались уже.

– Если с аптечкой что-нибудь случится, ты точно доиграешься, – бросила я просто потому, что не желала оставлять последнее слово за Денисом, да и чемоданчик действительно собиралась пока оставить у него.

И, не давая ему больше ничего сказать, я ушла, плотно закрыв за собой дверь.

Наверное, постороннему человеку было бы удивительно услышать, что в больнице, где никогда не бывает спокойно, а большая часть пациентов и их родственников представляют опасность, я пользовалась ножами всего два раза за несколько месяцев работы. На деле ничего странного в этом нет. Потому что есть огромная разница между случаем недельной давности, когда нужно было остановить Дениса, и сегодняшним.

Денис был ранен и не виноват в том, что творил – если, опять-таки, он не убийца. Поэтому цель была не только защитить других, но и не навредить ему. Наш албыс же, как я поняла, вполне сознательная взрослая женщина, и она прекрасно понимает, что делает, убивая людей. Она не ослеплена болью или сильным стрессом, ей просто сорвало крышу. Однако крышу сносит только после первого убийства, а значит, она знает, на что идет.

Кстати, любое создание может потерять контроль над собой, даже необязательно людоед. Колдун, убивший людей, может пойти по кривой дорожке и стать агрессивным маньяком точно так же, как албыс. Я знаю это слишком хорошо, потому что тогда, на Урале, меня тоже неплохо так понесло, хотя случилось это не сразу после побега из поселения. Хорошо, что нашлись люди, которые привели меня в сознание, и что сама я обладаю достаточно сильным чувством вины…

Но я отвлеклась. В общем, против преступницы все средства хороши. Особенно против той преступницы, вина которой точно подтверждена.

Иногда я думаю: может ли кто-то говорить то же самое обо мне?

Мои мысли можно сравнить с бесконечным тоннелем, в конце которого не видно света. Реальная и материальная БСМП № 2 даже близко не напоминает такой тоннель – ее коридоры имеют концы. Вот и сейчас я, задумавшись, даже не заметила, что почти дошла до приемного отделения. Выйти в этот огромный зал, правда, не успела, потому что мне навстречу медленно выбрел (по-другому и не скажешь) Артем Хоффман.

Выглядел он болезненно. Вернее, болезненно выглядит он почти всегда из-за дряни, которую употребляет, но его сегодняшний вид и вовсе напоминал умирающего. Лицо не просто бледное, а какое-то прозрачное, одна рука придерживает другую за плечо. Под пальцами здоровой руки заметны темно-алые капли. Сейчас Артем больше напоминал не охотника на албыса, а жертву этого существа, коей, в общем, он и был.

– Ну и зачем? – кратко спросила я вместо приветствия.

Я еще могла потерпеть Хоффмана неделю назад, когда думала, что он лучше меня разбирается в оборотнях, но не сейчас, когда он, судя по всему, в любой момент мог свалиться в обморок. Тем более что после допроса его вообще видеть не хотелось.

– Понравилось, как мы волколака искали? – добавила я, немного помолчав.

С него станется испортить мне поручение Екатерины Алексеевны просто потому, что я просила его помочь, а заплатила за это только чаепитием.

– Не то чтобы понравилось, – отозвался Артем, и я отметила, что по крайней мере выражение его лица вполне обычное и здоровое… то есть насмешливое, – но ты в тот раз проглядела столько деталей, что я счел своим долгом пойти вместе с тобой.

– Если бы ты меня не отвлекал, я бы не проглядела. – Чтобы воздержаться от продолжения, я перевела разговор на более важную тему: – Где пациент, донор албыса?

Артем обошел меня и направился в противоположную от приемного отделения сторону.

– Я оставил его в реанимационной, – сказал он, когда я догнала его и пошла рядом. – Вообще-то я просил сделать ему рентген, но, учитывая нерасторопность санитаров, думаю, он все еще там. Катя должна позвонить и сказать, чтобы двери в его палату заблокировали… А что, хочешь подойти и подождать, пока зубастая фрау за ним явится? Как банально. Я думал, ты придумаешь нечто более интересное.

«Что-то мне подсказывает, что здесь не цирк, а больница, и использовать надо не интересные приемы, а действенные».

– Поскольку у нас в больнице не работают оборотни и почуять запах албыса никто не может, а камеры работают не везде, наиболее эффективно будет ловить на живца, – объяснила я медленно, словно ребенку или сумасшедшему.

Да, в этом сложность ловли существ вроде албысов. Несмотря на то что в больнице снова зазвенел сигнал тревоги, хотя уже намного тише и без игр света, на них это повлиять не могло. В отличие от оборотней, у тварей со «съехавшей крышей» мозг работает на отлично, и громкие звуки и яркий свет не пугают их, как животных. Именно поэтому охотиться на албыса незрелищно и небезопасно.

Коридор вывел нас с Хоффманом в зону, где особенно много палат, и мы столкнулись с толпой врачей, пациентов и младшего медперсонала. Очевидно, события недельной давности ничему их не