Сыщик Буянов. Дело о губернаторской дочери - Юлия Борисовна Гладкая

– А год, год нынче какой? – простонал Глеб.

– А вы, сударь, шутник, – вновь улыбнулась сестра и, поправив выбившийся из-под косынки белокурый локон, нырнула за дверь.

Глеб устало откинулся на подушку. Ситуация складывалась донельзя странная. Надо было или принять правила игры, или бежать отсюда. Впрочем, бежать в одной рубашке было бы всё равно нелепо. Поэтому, охая и ругаясь, Глеб поднялся с постели и принялся одеваться.

Одежда явно была не его. Вместо джинсов, рубашки и куртки ему пришлось надеть брюки на пуговицах. Рубашку со шнуровкой, а к ней вышитый жилет и, наконец, сюртук. В левом кармане лежала пара потёртых перчаток, а в правом Глеб обнаружил ключ. Простой железный, с замысловатой бородкой, отполированный до блеска от частого использования. Видимо, где-то имелся и замок, отпираемый этим ключом, а значит, выходило, что на улице ночевать не придётся. Хоть что-то хорошее. Ключ вернулся на своё место в карман, и Глеб попытался представить, как он выглядит со стороны. Видимо, примерно так же, как те люди с улицы.

– Только шляпы не хватает, – буркнул он, надев и зашнуровав ботинки.

На всякий случай, прежде чем выйти в коридор, Глеб подошёл к окну и, отодвинув занавеску, глянул на улицу. По небольшому скверу, чахлому по осенней поре, расположенному во внутренней части госпиталя, прогуливались люди в сопровождении женщин в такой же чудной одежде и фартуках с красными крестами, как на давешней сестре. Кого-то везли в кресле-каталке, другого поддерживали под руку. Пара человек сидела на лавочке, кроша булку вездесущим голубям, точно таким же, как дома. Но что самое главное, все до единого пациенты и их посетители, были одеты в старинную одежду, как и его новоявленная начальница. Сюртуки и цилиндры у мужчин, на женщинах длинные платья с пышными рукавами и нелепые шляпки, скорее для красоты, чем для пользы. Если некто и решил разыграть его, Глеба, то делает это качественно, подобрав такое окружение, от которого волей-неволей поверишь в то, что ты не в XXI веке, а чёрт знает где и когда.

Поморщившись от подобных мыслей, Глеб пообещал себе как можно скорее во всём разобраться, после чего покинул палату.

Давешняя сестра милосердия поджидала его в коридоре.

– Ваш цилиндр, господин, – произнесла она, протягивая ему шляпу. – А год нынче 1889-й от Рождества Христова.

Глеб хотел чертыхнуться, но сдержался. Молча принял головной убор и, чувствуя нарастающий вокруг сюр, чуть прихрамывая, направился к выходу. Туда, где ожидала его сумасшедшая Анна Витольдовна.

Поплутав по коридорам госпиталя, Глеб наконец-то нашёл выход. На мгновение он остановился в дверях, колеблясь, стоит ли покидать эти ставшие знакомыми стены, но затем поморщился от своей же нерешительности и шагнул вперёд.

Осенний ветер, как доверчивый пёс, тут же лизнул щёку, цапнул прохладой за руки, попытался сбить цилиндр. Не ожидавший такого Глеб придержал головной убор, рассеянно глядя перед собой.

Двери госпиталя выходили на дорогу, по которой, выдыхая дым из труб, ехали машины. То и дело кто-то из водителей давил на клаксон, отчего улица наполнялась пронзительными звуками. Тут же, вопреки прогрессу, вдоль тротуара неспешно плелась лошадь, запряжённая в телегу. Мужичок, сидящий на козлах, почёсывал бороду и курил трубку. Очередной гудок заставил Глеба вздрогнуть, настолько громким и неприятным был звук.

– Вы теперь, Глеб Яковлевич, от каждого «ревуна» дрожать станете? – поинтересовалась женщина с непроизносимым отчеством, которую для себя Глеб окрестил просто Анной. – Или скажете, такая несуразица с вами исключительно в связи с травмой случилась?

– Исключительно. Да, с травмой, – согласился Глеб, все ещё не веря своим глазам.

Ему хотелось задать Анне сотню вопросов, но он вовремя прикусил язык. Одно дело прикинуться, что потерял память. Другое – выглядеть полным идиотом. Чего доброго, и правда вернут Айболиту, а тот возьмёт и сделает трепанацию. Сиди потом в кресле, пускай пузыри. Спасибо, не надо.

Тень закрыла солнечный диск, и Глеб, хотел он этого или нет, замер, поражённый. Он, конечно, видел воздушные шары, но вот дирижабль ни разу. Однако сейчас это был именно он. Громада летающего корабля медленно плыла по небу, перевозя в кабинке людей, а может, и товары.

– Хватит ворон считать, мне ещё в участок вернуться надобно, а я тут с вами вожусь, – одёрнула его Анна, и Глеб нехотя кивнул. – Идёмте. Машина нас уже ждёт, да не отставайте, не желаю, чтобы с вами вновь что-либо приключилось, да ещё и в моём присутствии.

– А без вас можно? – зачем-то спросил Глеб.

Анна резко обернулась и одарила его таким взглядом голубых глаз, что лёд в Антарктиде позавидовал бы их холоду:

– Без меня тоже нельзя, – процедила она. – А если у вас другое мнение по этому поводу, то пожалуйте в участок, напишите увольнительную и возвращайтесь туда, откуда приехали.

«С удовольствием бы вернулся, знать бы только как?» – подумал про себя Глеб, но вслух этого не сказал, а молча ускорил шаг, прислушиваясь к стуку каблуков своей спутницы.

Машина нашлась за углом. Такое же чудо техники, как те, что он видел на дороге. Помесь кареты и самовара, решил Глеб.

Пока он разглядывал непривычное средство передвижения, Анна открыла дверь и села за руль.

– Ну и что, сударь мой? Вдоволь налюбовались на машину? Может, уже поедем, если позволите?

– А вы что, сами поведёте это? – не сдержавшись, спросил Глеб.

– Вот так незадача, барышня за рулём, да? И ведь вы впервые такое видите, Глеб Яковлевич, правда? До этого ни разу со мной не ездили, так выходит? – Анна смотрела на него без тени улыбки, отчего Глебу стало не по себе. Не желая лишний раз злить начальницу, он обошёл машину и сел на свободное сиденье.

– Шляпу сними, – посоветовала Анна.

Глеб поспешно снял цилиндр и, устроив его на коленях, привычно потянулся за ремнём безопасности. Ремня не было.

Анна тем временем завела мотор, и салон заполнили шум движущихся поршней и урчание котла. Машина дёрнулась на месте, а затем не спеша двинулась вперёд.

Плюнув на отсутствие ремня, Глеб вцепился в сиденье, прикидывая, каким богам молиться, чтобы эта колымага довезла их в целости и сохранности.

Впрочем, уже через пять минут он перестал обращать внимание на шум в салоне и сосредоточился на видах за окном. А посмотреть было на что.

По ту сторону реки, что зеркальной лентой разделяла город надвое, высилась чёрная громада завода. Трубы тянулись к