Сыщик Буянов. Дело о губернаторской дочери - Юлия Борисовна Гладкая

Вот из одной трубы вырвалось пламя непривычного фиолетового оттенка и затрепетало на ветру, точно вскинутый кем-то флаг. Словно откликаясь, другая труба выдохнула чёрное облако, и оно медленно закружилось, наводя на грустные мысли о местной экологии.

Машина повернула, и завод остался позади. Теперь они ехали между домов, украшенных лепниной. Колонны, портики, причудливые балконы. Двух-, трёхэтажные здания точно склонились над дорогой, рассматривая снующие по ней машины. Периодически мелькали ограды парков. Наверное, летом там было полно зелени, но сейчас за коваными заборами Глеб видел лишь чёрные ветви деревьев, с которых нет-нет да и срывались вороны, отчего увиденное больше напоминало пейзаж кладбища, чем место для прогулок. Впрочем, как знать. Может, так оно и было.

Несмотря на дневное время, по улицам спешили люди. Мужчины и женщины в одежде другой эпохи. Мельком Глеб заметил зазывал у дверей магазинов, видимо, уговаривающих попробовать их товар. В животе снова заурчало, и Глеб только теперь понял, чего не было в карманах – кошелька с деньгами.

– А ведь, похоже, меня обокрали, – вздохнул он, прикидывая, что с финансами ему как не везло, так и не везёт.

– Чего же вы хотели, Глеб Яковлевич? – хмыкнула Анна, ловко обгоняя телегу. – Ведь не в императорском дворце занеможели, а на вокзале, в самом что ни на есть дурном месте, где всякой публики хоть отбавляй. Чудно, что одежда осталась, видимо, городовой вас вовремя заприметил, не то пришлось бы в госпитале для вас халат просить, чтоб не осрамиться.

– Утешили так утешили, – поморщился Глеб и, решив сменить тему, спросил: – А далеко ещё?

– Вот как, вы, значит, и дорогу до дома не узнаёте? – Анна нахмурилась.

– Не то чтобы совсем, – замялся Глеб. – Но местами как-то не очень.

– Ладно. Надеюсь, в ближайшие дни вам всё же полегчает, а уж если нет, верну вас Казимиру Иннокентьевичу, пусть исправляет как было.

Глеб нервно сглотнул, и Анна, заметив это, добавила:

– Покамест отдохните денёк-другой. А уж потом жду на службу. За простой у нас жалованье не платят.

– Спасибо, – только и смог сказать Глеб, а Анна как раз поворачивала к дому.

Узкое трёхэтажное здание с облупившимся фасадом наводило на мысли, что жить Глебу предстоит вовсе не в роскошных апартаментах.

«И тут не повезло», – подумал он, когда машина остановилась у распахнутого настежь подъезда.

– Если вы и это вдруг позабыли, то вам на самый верх, в тринадцатую, – подсказала Анна, и Глеб ощутил радость, а то он уже прикидывал, как будет ходить от квартиры к квартире, проверяя, к какому замку подойдёт ключ. И, конечно же, с его везением тут его и загребут, приняв за вора.

– Ещё раз спасибо, – откликнулся он.

– Цилиндр не забудьте. – Анна едва дождалась, когда Глеб заберёт шляпу, и тут же уехала.

Окутанный облаком пара, Глеб, не сдержавшись, плюнул вслед несносной женщине и направился изучать своё новое жилище.

Судьба и впрямь не желала его баловать. Отворив ключом хлипкую дверь, Глеб оказался в мрачной комнатушке, ютящейся под самой крышей. Неприятный запах спиртного ударил в нос. Поморщившись, Глеб первым делом пересёк комнату и, отворив окно, впустил в своё новое жилище холодный осенний воздух. И только после этого принялся осматриваться.

Впрочем, ничего занимательного в комнате не было. У одной стены стояла кровать, как две капли воды похожая на больничную. Только неприбранная, точно хозяин только что проснулся и ушёл, скинув одеяло на пол.

Возле другой книжный шкаф с десятком потрёпанных книг. Ближе к окну нашлось место двум кривоногим стульям и столу, на заляпанной столешнице которого стояли две грязные рюмки и неуместная тут шахматная доска с расставленными фигурами, неоконченная партия. Глеб усмехнулся, повертел в руках белого коня и не задумываясь «съел» чёрную пешку.

– Шах и мат, – объявил он в пустоту.

Возле ноги звякнуло. Заглянув под стол, Глеб увидел три пустые бутылки из-под вина. Видимо, прежний хозяин вчерашний вечер тоже провёл весело. Интересно, что отмечал и с кем?

Из комнаты через арку он прошёл в кухню. Тут его заинтересовал сундук со льдом, в котором обнаружились консервы. Повертев их в руках, Глеб на всякий случай не стал пробовать, вернув всё на место.

Мойка и крохотный стол с помятым самоваром, парой тарелок и одной треснутой кружкой завершали картину.

Заглянув за найденную тут же облезлую деревянную дверь, Глеб порадовался наличию удобств, после чего вернулся в комнату.

Глеб опустился на скрипнувший стул, задумчиво побарабанил пальцами по столу. Мысли были безрадостные. Всё происходившее куда больше напоминало сумасшедший дом. Может, он сейчас лежит в коме после аварии и это ему только снится? Он ущипнул себя за руку. Боль казалась совершенно реальной. Тепло от закатного луча солнца, пробивавшегося сквозь пыльное окно, – тоже. Звуки вечернего города, долетающие из открытой фрамуги, также казались вполне себе убедительными. Гудки машин, далёкий скрежет ревуна на заводе, вспышки смеха болтающих на улице людей…

Если всё это было только плодом спящего мозга, оставалось лишь восхититься талантом собственной фантазии.

Что же, если местные хотят играть с ним в какую-то странную игру, утверждая, что он должен быть сыщиком, так тому и быть. Глеб твёрдо решил подыгрывать им, пока не найдёт способа раскусить грандиозный обман или найти путь, чтобы вернуться домой.

От этих мыслей его оторвал грохот и шкрябание. Глеб обернулся и увидел, что на подоконник к нему запрыгнул толстый рыжий котяра.

– Эй, привет, дружок.

Глеб поднялся и на цыпочках подошёл к окну, чтобы не спугнуть животное.

Впрочем, кот и не думал убегать. Вальяжно подойдя к столу, он запрыгнул на стул, сев аккурат напротив белых фигур, и задумчиво посмотрел на расстановку сил, точно собирался продолжить игру.

Глеб медленно протянул руку почесать коту мордочку. Но тот вместо того чтобы благосклонно принять почёсывания и мурлыкнуть, вдруг зашипел и, выгнувшись дугой, бросился на Глеба.

– Что? Что ты такое? – взвыл кот человеческим голосом. – Куда дел Глеба?!

От подобного поворота событий Глеб оцепенел, а кот не сдавался:

– Говори, ирод, откуда пришёл, я же чувствую, не наш ты, не местный!

– Я Глеб. Говорят, Яковлевич, Буянов.

– Нагло врут, – тут же оборвал его кот, но нападать перестал. – Я с Глебом знаком. Он иначе пах. Мы с ним уже две недели общаемся, вот партийку даже играли, – кот махнул хвостом в сторону шахматной доски, – а ты явился и всё испортил, даже ход вместо меня сделал.

Кот вздохнул.

– Мат Легаля, давно хотел его использовать, специально