Омут морока и тайн - Мария Щедрина

Закатив глаза, Денис меня отпустил.

– Потому что так поступил бы любой адекватный человек на моем месте, дурочка, – медленно, словно я действительно дурочка, которой надо разжевывать банальные вещи, ответил он. – Я считаю себя адекватным человеком. Во всяком случае, адекватнее тех козлов, которые стояли и молчали.

Его спокойный голос становился все громче, сам парень поднял глаза на врачей приемного отделения, давая понять даже самым недалеким, кого он называет козлами. С каждым словом он все сильнее распалялся.

– Надо было вообще придушить эту мразь! Ненавижу, когда на женщин руку поднимают!.. А ты? Нет, ну я могу понять, когда обычные девчонки это терпят – они боятся, – но ты, мать твою, ведьма! Ты, блин, могла откинуть его на другой конец коридора! Какого хрена?!

Пыталась упрекнуть я, а упрекнули меня. И ведь Денис прав, я сама должна была и имела полное право защититься, пусть Игорь хоть десять раз наш спонсор. Но признавать, что волчонок прав, как-то не хотелось, да и слова Змеева все еще звенели в голове посильнее, чем сотрясение.

– Может, это было справедливо. Ты ведь слышал, из-за меня умер его брат.

– Как давно ты стала заболеванием? – со злостью усмехнулся Денис, несколько, впрочем, иначе, нежели когда он говорил со Змеевым.

На нас продолжали пялиться, поэтому я ненавязчиво начала отходить в сторону, и парень последовал за мной, продолжая говорить.

– Или от чего он там умер? Да даже если от какой-то ошибки, никто не имеет права поднимать на тебя руку, ясно? У нас в стране презумпция невиновности и право на личную неприкосновенность, в конце концов.

– Ты не знаешь всего, – туманно ответила я.

Перед глазами вновь пронеслись моменты, когда я поняла, что Михаила Змеева отравили, и когда Герман велел подтвердить его смерть от инфаркта. Игорь отвратителен, но, возможно, наказание за ложь я вполне заслужила.

– Может быть. Но если думаешь иначе, то ты просто идиотка.

На это я уже ничего не ответила. За три года жизни в бегах меня как только не называли, и на что мне точно было плевать, так это на то, что думает обо мне Денис. Может, в следующий раз не будет угрожать нашим спонсорам из-за меня. Все-таки самозащита и защита постороннего парня – это разные вещи, и второе хуже, потому что оно может породить разные абсолютно неправильные и нежелательные слухи. Возможно, что как раз из-за этого я разозлилась на Дениса, тогда как он наверняка ждал благодарности. Ждал как тогда, в заброшенном крыле.

Кстати, о крыле. Денис ведь появился в приемной почти так же неожиданно, как и там. Это настораживало.

– Что ты вообще тут делаешь? – спросила я, потому что мне не нравятся подобные внезапные появления и чтобы попытаться перевести разговор в другое русло, в то, которое не будет вызывать во мне смесь злости и понимания собственной неправоты.

– Просто мимо проходил, – ответил Денис.

У меня появилось еще больше ассоциаций с нашей встречей в крыле.

– Ты слишком часто «просто проходишь мимо», волчонок.

– Меня зовут Денис. И что, это запрещено?

– Это подозрительно.

– А в чем ты меня подозреваешь? – оскорбился он.

Я открыла было рот, чтобы ответить что-нибудь ироничное, однако меня вдруг будто озарило. Пока сложно было сказать, насколько мысль верна, но это было то самое озарение, которое приходит к тому, кто долго бьется над сложной логической задачей. Впрочем, убийство ведь – тоже задача? Я еще вчера после разговора с Хоффманом сравнивала смерть Змеева с кровавым уравнением.

Дано: Денис появляется у нас в качестве больного, и в тот же день умирает его сосед по палате. Денис странно себя ведет, порой реагирует на вопросы волнением и ускорившимся пульсом. Далее Марина, которую я просила провести вскрытие, звонит мне и уведомляет, что она его провела, после чего погибает. Денис через несколько часов после этого непонятно почему защищает меня.

Вопрос: кто убийца и почему Денис меня защищает?

Решение: до звонка Марины мы с Денисом сталкиваемся в крыле – может, и правда из-за кошки Германа, а может, причина иная. Денис становится свидетелем звонка мне от Марины. Он оборотень, а оборотни обладают прекрасным слухом. Следовательно, он мог услышать, что именно мне говорила Марина. Больше услышать не мог никто, я никому не распространялась о планах на вскрытие, и Марина тоже вряд ли. Я ее просила этого не делать, а она была человеком слова: если обещала, то выполняла.

Далее. Почему я занялась расследованием? Из-за чувства вины перед Левой, Мариной и своими жертвами. Почему я работаю в больнице? Потому что ищу искупление. Я убийца, и меня мучает, грызет хуже любой крысы чувство вины. Психология разных людей в некоторых вопросах похожа. Значит ли это, что все убийцы (или, по крайней мере, какая-то их часть) чувствуют вину за содеянное и стремятся заглушить ее хорошими поступками? Скажем, спасти девушку от замахнувшегося на нее человека. Или помочь ей же разобрать упавшие полки. Помочь той же девушке, которую убийца ударил по голове, чтобы она не стала ненужной свидетельницей.

Ответ: Герман ошибся, когда сказал, что расследование я начну через три дня. Я начинаю его сегодня, и главный подозреваемый у меня уже есть. Он стоит напротив меня, кривя свое красивое израненное личико в притворно-обиженном выражении. Я вновь смотрю на Дениса, но теперь совершенно другим взглядом. Конечно, не факт, что мое предположение верное, конечно, необходимо проверить камеры и опросить остальных пациентов и всех присутствовавших вчера в больнице медиков, но… Пока пазл складывается очень четко. Пожалуй, я задержусь в больнице на полчасика и побеседую с Денисом.

Наверное, смена моего настроения стала заметна даже на моем безэмоциональном лице, потому что Денис вдруг почти испуганно нахмурился.

– Я в шутку спросил вообще-то! Не надо делать такое лицо, будто ты меня обвиняешь в нарушении всех статей Уголовного кодекса!

«Уголовный кодекс, презумпция невиновности – начнем, пожалуй, с этого».

– Денис, а ты случайно не юрист? – будто не слыша его, резко спросила я. – Не студент юрфака?

Теперь Денис чуть не шарахнулся от меня.

– Нет. А при чем тут?..

– Неожиданные вопросы для возвращения памяти, помнишь? – Заметив, что он успокоился, я добавила: – Денис, раз ты такой «адекватный», что оказал мне одну услугу, то, может, окажешь еще одну?

– Какую?

– Пройдемся до твоей палаты? Мне нужно задать тебе несколько вопросов.

– Если тот мальчишка – пациент и с ним ничего нельзя сделать, то я требую увольнения девицы! – бросил Игорь Александрович Змеев, заходя в кабинет.

Он отчаянно пытался казаться похожим на одного из драконов, потомками которых, по легендам, считаются аспиды, но на деле походил разве что на капризного ребенка. Пожалуй, именно глядя на таких, как этот господин, я вспоминаю, почему меня так утомляют люди.

За долгие годы работы врачом я привыкла следовать всем