Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

– Нет. И не хочу представлять.

– Но ведь антураж – это важно. Молодежь сейчас все упрощает, им лишь бы картинка красивая была. Мы, приверженцы старой школы, долго в таком месте не задержимся. Верни старые обряды по всем канонам, и духи, демоны, боги, даже люди сбегутся посмотреть. Кому не интересно на такое поглазеть? А Церковь Бесконечности, она… до обидного скучная.

Похоже, для такого дофаминового наркомана, каким был Чжэхи, Церковь Бесконечности стала настоящим разочарованием. Неужели все сектанты именно этого и ждут? Я представил себе картину, которую описал Чжэхи.

– Наверное, они решили, что раз реальность уже ад, то второй устраивать незачем. В каком-то смысле это и есть ад двадцать первого века – вот так переводить кофе впустую. Жалко же до смерти.

Чжэхи впервые за все время притих, и Син Хэрян подытожил:

– Ну и отлично. Пусть и дальше сидят в своем саду. – Потом повернулся к Чжэхи и спросил: – Ты уже был в барокамере?

Чжэхи кивнул – как-то вяло, без особого энтузиазма. Он и правда выглядел лучше, и не только потому, что принял душ. Похоже, сеанс кислородной терапии пошел ему на пользу.

Син Хэрян повернулся ко мне:

– Если проходить лечение, то сейчас.

Чжэхи, который до этого витал где-то в своих мыслях, вернулся в реальность, глянул на меня и добавил:

– Если не собираешься самовыпилиться прямо сейчас, марш в барокамеру.

Син Хэрян нахмурился. Я думал, отчитает Чжэхи за грубость, но он неожиданно сказал другое:

– Тебе придется прикрывать нас, пока мы будем внутри.

– Без проблем.

– Ты правда не пустишь сюда остальных сектантов?

– Конечно. А то вдруг Мухён начнет чахнуть, а потом возьмет и помрет, бросив меня? Как я потом жить буду?

Не дожидаясь ответа, Чжэхи направился в сторону отделения гипербарической терапии и открыл мне дверь.

Внутри стояли две барокамеры: судя по размеру, одна была рассчитана на нескольких человек, а другая – на одного. На стене висел длинный список вещей, которые категорически нельзя делать перед тем, как зайти внутрь.

Во-первых, нельзя предварительно наносить на тело летучие вещества вроде косметики, духов, лака для ногтей или спрея для волос. То же касалось и одежды с содержанием синтетики. Нельзя брать с собой электронику, часы, медоборудование, сигареты, зажигалки, парики и даже линзы. Ниже подробно объяснялось, что если внутри камеры, заполненной чистым кислородом, вдруг возникнет искра от статического электричества, то пациент, который проходит лечение, зажарится до хрустящей корочки. Рядом лежали больничные пижамы из стопроцентного хлопка, и мы с Син Хэряном принялись переодеваться.

Чжэхи тем временем шмыгнул в многоместную барокамеру и поманил меня рукой. Вид у него был такой, что я сбросил с себя обувь и почти что нырнул в одноместную капсулу.

Переодевшись, Син Хэрян снял с себя сломанные часы, посмотрел на Чжэхи – и тот пулей вылетел из камеры.

Барокамера напоминала прозрачную трубу. Насколько я знаю, мой искусственный глаз от избытка кислорода загореться не должен был, – значит, можно не волноваться. Над головой раздался ровный голос ИИ, который принялся засыпать меня вопросами. Как только я назвал свое имя и указал гражданство, система тут же переключилась на корейский.

Спрашивала она примерно о том же самом, о чем сообщали гигантские предостережения на стенах. Весь смысл сводился к тому, не принес ли я с собой что-то, что может вызвать пожар, и не мечтаю ли сгореть в страшных муках. На все это я честно отвечал «нет». На просьбу просканировать тело сказал «да». Наверное, система проверяла, нет ли у меня пневмоторакса, зашкаливающего давления или еще каких-нибудь радостей, при которых в барокамеру лучше не лезть.

Сканирование завершилось, и свет внутри сменился с тревожно-красного на теплый зеленый. Я заметил, что и в соседней капсуле индикатор тоже стал зеленым.

ИИ предупредил, что выходить раньше завершения сеанса категорически нельзя, и попросил разрешения заблокировать дверь. Я согласился, и в следующую секунду раздался тихий щелчок. Неужели находились пациенты, которые пытались сбежать посреди процедуры? Судя по голосу, ИИ уже порядком устал от таких случаев. Стоило камере закрыться, как я одновременно ощутил и облегчение, и знакомый спазм тревоги где-то под ребрами.

«При воздействии чистого кислорода под высоким давлением его количество в плазме возрастает минимум в десять раз».

Деловитый женский голос начал объяснять, как проходит лечение: чередуются фазы повышения и понижения давления. Потом посыпался шквал вопросов по технике безопасности. Я коротко и быстро отвечал «да» или «нет».

«Вы страдаете клаустрофобией?»

У меня было стойкое ощущение, что если я честно скажу: «Кажется, появилась с тех пор, как я приехал на станцию», то ИИ просто вышвырнет меня вон. А мне этого совсем не хотелось. Не из-за лечения – оно как раз было делом десятым. Слишком уж приятно было просто лежать в чистом и, главное, безопасном месте, ничего не делать, никуда не бежать, не карабкаться по лестницам…

– Нет.

Я ответил «да» на предупреждение о том, что все последствия несоблюдения инструкций ложатся на пациента, и в камеру начал поступать кислород. Все, что я говорил, наверняка писалось и сохранялось; если бы что-то случилось, запись отправили бы в госпиталь Тэхандо или напрямую производителю оборудования. ИИ определил, что мой курс займет семьдесят минут.

Он объяснил, что сейчас давление поднимется до двух атмосфер и, чтобы уравнять его, нужно глотать, двигать челюстью из стороны в сторону или зажать нос, закрыть рот и медленно выдыхать. Я принялся энергично глотать. В ушах защелкало, давление понемногу выравнивалось. Все это сильно напоминало рекомендации из путеводителя по Подводной станции, помещенные в разделе «Что делать при резком изменении давления».

Снаружи послышался противный скрежещущий звук. Я приподнял голову с подушки, посмотрел через стекло – Чжэхи тащил за спинку стул. У меня вырвался смешок. Похоже, караулить где-нибудь снаружи он не собирался.

На барокамере, в которой находился Син Хэрян, тоже горел таймер: сто минут. Значит, его состояние все-таки хуже, чем мое.

Пока я лежал, у ног вдруг загорелся экран – видимо, развлечение для скучающих без гаджетов пациентов. Включилось видео – анимационный ролик с инструкциями по технике безопасности. Из него я узнал, что в обычном воздухе всего двадцать один процент кислорода, а внутри камеры – все сто и малейшая искра может устроить пожар. Мультяшные персонажи наглядно демонстрировали, что будет, если кто-то затянется сигареткой или пронесет внутрь камеры что-нибудь воспламеняющееся: одного поджарило до хрустящей корочки, другой