Омут морока и тайн - Мария Щедрина

– Пить надо меньше, – тем временем наставительно произнес Денис. – Воды?

Воды хотелось безумно, жажду сильнее я ощущала, только когда получила ожоги. Но намного важнее мне было кое-что узнать. Иначе я просто не смогу перестать бояться, какие бы разумные доводы я ни приводила у себя в голове.

– Мы… в моей комнате, да? – медленно спросила я, отчаянно надеясь, что, пока договорю, меня не затошнит и что мой голос на самом деле твердый и спокойный, как всегда, а не такой дрожащий, каким слышится. – Ты в моей комнате. Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал?

Денис удивился. Он какое-то время разглядывал меня, потом снова опустился на пол.

– Твой друг… как его? Тимофей, кажется. Он дал мне дубликат ключа, чтобы я тебя принес сюда.

Это похоже на правду. У нас с Тимофеем есть дубликаты ключей от наших комнат на всякий случай. И об этом никто не знает, кроме нас.

Денис сказал: «Пить надо меньше». Я много выпила? Я ведь умею контролировать себя, когда употребляю алкоголь. Однако, если я действительно много выпила – а симптомы похожи, – кто знает, о чем я могла проболтаться. Да и одежда…

– Кто меня переодевал? – продолжала я расспросы.

Язык еле ворочался в сухом рту, на лбу выступил холодный пот от боли, но я старалась держаться изо всех сил.

– Твоя Екатерина Алексеевна, – спокойно ответил Денис. – Я в это время вышел из комнаты, если тебя это так волнует.

Я судорожно вздохнула. Лучше бы меня раздевал Денис. В конце концов, Тимофей тоже парень, и на второй же день нашего знакомства он видел меня чуть ли не голой. А Екатерина Алексеевна… Она, конечно, человек и вряд ли может понять происхождение ожогов, но они все равно наверняка вызвали у нее вопросы. Она может рассказать Герману, и… Мои руки крепко вцепились в одеяло, будто оно могло как-то спасти меня.

– А где она сейчас? – попыталась я спросить как можно более безразлично.

– Как только помогла со всем необходимым, уехала. Сказала, что теперь ей надо если не отдохнуть, то хотя бы проследить за остальными, раз уж даже ты чуть не утонула.

Я широко распахнула глаза. Страх сменился удивлением.

– Утонула?!

Ладно, логика в этом есть. Горло будто разодрано, голос хриплый, волосы мокрые. Но… напилась и чуть не утонула? Я, умеющая и пить, и плавать? Звучит как минимум подозрительно. Так, будто от меня пытались избавиться…

А что, если тот, кто это сделал, сейчас сидит рядом со мной, улыбаясь снаружи и досадуя внутри?

– Не помнишь? – не меньше моего удивился Денис. – Ты была пьяна и упала в бассейн.

Он отвел глаза, будто недоговаривая какую-то подробность. Еще более подозрительно. Но мне сейчас было слишком плохо, чтобы кидаться обвинениями.

– Я…

И тут в голове медленно и колюче всплыло, что произошло. Да, точно, я упала. Мы с Артемом – специально или случайно, еще предстояло разобраться – дошли до зала с бассейном, и там…

Нет-нет-нет! Это не может быть правдой! Мне привиделось. Я ведь была пьяна. У меня еще разбился бокал с шампанским…

Почти полный бокал… И он был первым! Я не могла опьянеть. Значит… меня отравили? Как?!

От такого количества мыслей меня снова начало тошнить, теперь так сильно, что мне могла пригодиться ванная. Крепко прижав ладонь ко рту, я все-таки заставила себя спустить ноги с кровати и, пока слабость снова не накатила, резко встала. Денис тоже встал, и это хорошо, потому что удержаться на ногах мне оказалось сложно. Пошатнувшись, я инстинктивно вцепилась свободной рукой в рубашку Дениса, чтобы удержаться. К счастью, в отличие от Артема, он хотел помочь мне, а не уронить, не отошел и даже поддержал за плечи.

От такого происшествия тошнота ненадолго отошла. Возможно, даже не из-за страха, что я чуть не упала, а от удивления. И от какого-то другого чувства, которое появилось, когда я схватилась за рубашку Дениса… Беспокойство, что ли?

Дело в том, что ткань была ледяной и насквозь мокрой. Рубашка и брюки на Денисе были те же самые, что и на корпоративе. В голове возникла связь с моим падением, но я не могла поверить в нее, не услышав подтверждение из его уст.

– Что с тобой? – спросила я.

– Со мной?..

Я ощутила на своих ладонях что-то холодное – Денис отцеплял мои пальцы от своей рубашки, за которую я все еще держалась. Я тут же убрала руку сама, потому что мне стало стыдно.

– Денис, ты весь мокрый, – медленно объяснила я.

– Обычно такое парни говорят девушкам, – усмехнулся Денис, и к моим щекам прилил жар.

Меня ведь раньше не смущали пошлые шутки. Что со мной не так?

– Ты мокрый, – повторила я. – Почему?

Денис со вздохом закатил глаза.

– Ты глухая? Я же сказал, ты свалилась в бассейн. Кто-то ведь должен был вытащить тебя.

Щекам стало еще жарче, и я пожалела, что спросила.

Да, теперь все сложилось, но не могу сказать, что мне это понравилось. Денис вытащил меня из воды. Судя по всему, довез до дома. Сидел у моей кровати и ждал, пока я очнусь. А первое, что я подумала, – не сделал ли он чего плохого, пока я была без сознания. За эти мысли мне не стыдно, это простая и логичная для нашего жестокого мира осторожность. Но… можно ли считать, что Денис лучше, чем кажется? И если меня пытался отравить и, возможно, утопить убийца, то Денис что, спас меня от него? Или он специально изображает защитника, чтобы я начала доверять ему? Почему все так сложно?! Еще и именно сейчас, когда в голову будто гвозди забили!

В любом случае об этом я подумаю потом. Пока стоит подумать о волчонке, который из-за меня провел несколько часов в мокрой насквозь одежде, о чем его совсем не просили. И неважно, кто он – убийца или парень, которому я должна быть благодарна.

– Ты больной?

И ведь даже не порадуешься, что в голос возвращаются былые холодные нотки!

Вместо ответа Денис вопросительно приподнял брови. Конечно, не этого же ожидала его собачья душа после слов о том, что он меня спас.

– Хочешь сказать, ты меня неизвестно сколько часов назад вытащил из воды и все это время провел в мокрой одежде? Ты в курсе, что ты только что выздоровел после ранения? Хочешь подхватить воспаление легких на ослабший организм? Да тут оно не только у ослабшего будет!

Похоже, моя речь Дениса смутила. Во всяком случае, выглядел он теперь не наглым оборотнем, способным на пошлые шутки, а ребенком, которого отчитывают родители. Ну и хорошо. Мне не столько его жаль, сколько свою работу. Я ему раны зашиваю, а он помереть хочет, чтобы все было зря!

– Мне не во что переодеться, – попытался оправдаться он. – А