Омут морока и тайн - Мария Щедрина

Когда я опустил Василису на плитку, в зале уже никого не было. Оставлять ее одну было страшно, попросить позвать на помощь было некого. Пришлось как-то самому приводить ее в чувство.

Я стал вспоминать курсы плавания и поморщился от того, что сейчас придется делать. Можно ли было попасть в более красивую беду? Она же меня убьет, когда придет в себя… Впрочем, сейчас самое главное – чтобы она пришла в себя.

Тяжело вздохнув, я обхватил Василису за плечи, даже через одежду ощущая, какая она холодная, и уже не по характеру, как раньше, а в прямом смысле этого слова. «Ты же не умрешь, утонув в бассейне на корпоративе, как последняя идиотка, да?» Затем я перевернул ее лицом вниз, аккуратно убрал за спину промокшие, упавшие на лоб и щеки волосы. Желая оттянуть неприятную часть спасательной операции, я провел пальцами по ее лицу. От этого возникли какие-то смешанные чувства – вроде бы было ужасно стыдно, потому что я делал что-то запретное, на что она не давала и никогда не даст согласия, а вроде приятно – ее кожа сейчас была холодная, но нежная, будто бархат. Я убрал руку, но медлить больше было нельзя, иначе она так и умрет у меня на руках из-за моего глупого страха и брезгливости. Поэтому быстро, пока не начал думать о двусмысленности этого действия, я положил ей пальцы в рот. Дело в том, что при спасении утопающего первым делом нужно вызвать у него рвоту, чтобы вышла вода.

Я был уверен, что делаю все правильно, но Василиса по-прежнему лежала у меня на руках тряпичной куклой. Ее не тошнило. Плохо дело. Пришлось перейти к, пожалуй, еще более двусмысленному – искусственное дыхание.

Я переложил ее на спину. Меня все еще бросало в дрожь при виде Василисы, которая не двигалась и молчала, как мертвая. Я слишком привык видеть ее если не болтливой и активной, то по крайней мере находящейся в сознании.

Ну же, давай! Посмотри злым взглядом и насмешливо назови меня волчонком! Дай мне время, чтобы я успел извиниться за то, что почти послал тебя, когда ты меня пригласила! Объяснить, что я просто удивился!

Я вытер пальцы лежавшим в кармане пиджака носовым платком, промокшим, как и вся моя одежда, навис над Василисой и, взяв ее челюсть, осторожно отвел ее вниз, заставляя приоткрыть рот. Другой рукой я зажал ей нос. А затем, вдохнув в легкие побольше воздуха, прижался губами к ее губам.

Я старался полностью сосредоточиться на том, чтобы вдыхать воздух в ее легкие, но какая-то часть меня не смогла не отметить, что губы у нее… прекрасные. Мягкие, прохладные, чуть шероховатые и с привкусом шампанского. Мое сердце ускорило свой ритм. Хоть я и не думать об этом, губы Василисы, красные и большие из-за помады, манили меня сегодня весь вечер.

Я отстранился от нее, когда осознал, что задержался на ее губах дольше, чем было нужно, и мои щеки вовсю пылают. Нет. Сейчас не до этого. Сейчас надо, чтобы она пришла в себя. Я еще раз набрал воздуха и выдохнул ей в рот. И еще раз. И еще.

Когда собрался вдохнуть в пятый раз, я услышал хрип. С облегчением я понял, что Василиса пришла в сознание, и снова быстро перевернул ее на живот. Вовремя – она тут же закашлялась и начала выплевывать воду. Подозревая, что сейчас она сообразит, что произошло, я предусмотрительно отполз от нее, но не слишком далеко на случай, если она снова надумает свалиться куда не надо. После этого я вытер мокрым рукавом пот со лба.

Василиса кашляла долго, и на полу появилась целая лужа воды. Отдышавшись, она в изнеможении повалилась на пол, набок, и задрожала. У нее вся одежда была мокрая, отчего ей наверняка было холодно, но она и так очень сильно испугалась, когда падала в воду. Страшно было подумать, что она ощутит, если я ее сейчас начну раздевать.

Еще страшнее было подумать, что с ней пытались сделать или сделали, чем напугали до падения в бассейн. Я пришел достаточно быстро, но…

В общем, я решил не приближаться к ней, просто тихо, мягко спросил:

– Ты как?

Василиса подняла на меня взгляд, очень мутный – либо так и не протрезвела, либо от стресса. И видимо, она только сейчас поняла, что я здесь. Пару раз моргнув, она покачала головой и задрожала еще сильнее, обнимая себя за плечи. Она не была в порядке и замерзла. Надо было увести ее отсюда. Желательно к гардеробу, там наши куртки. Хоть что-то согревающее. Я не был уверен, что сейчас ей можно было куда-то идти, но это было лучше, чем оставить ее на ледяной плитке.

Я встал и подошел к ней, стараясь действовать как можно медленнее – вдруг она меня испугается? Вспомнилось, как в первый день в больнице она так же мягко и спокойно старалась обходиться со мной, когда нашла меня в той темной комнате. Теперь мы поменялись местами, чему лично я не особо был рад.

К счастью, Василиса от меня не шарахнулась. Может, не до конца пришла в себя? Она должна была испугаться. Она ведь сейчас была слаба, а я, по ее мнению, страшный преступник. Ну, даже хорошо, что она сейчас так не думала.

Я положил руки ей на плечи и осторожно потянул вверх, пытаясь поднять на ноги. Василиса послушно, как робот, встала, но тут же пошатнулась, и я поймал ее за талию. Правда, тут же переставил руку чуть выше, чтобы она не подумала ничего лишнего.

– Так, нам с тобой сейчас надо уйти отсюда, хорошо? – сказал я, стараясь произносить слова одновременно по-доброму и внятно, как при разговоре с ребенком, чтобы Василиса меня поняла, в каком бы состоянии она сейчас ни была.

Василиса продолжала дрожать, как новорожденный олененок.

– Где… она? – спросила Василиса как-то чересчур тоненько и хрипло для Василисы, которую я знаю.

Знать бы еще, кого она имела в виду. В зале, когда я вбежал, находились три человека, но мне было не до разглядываний, кто именно это был.

– Кто? – уточнил я.

Василиса подняла голову и внимательно посмотрела на меня. На миг взгляд ее будто чуть прояснился.

– Неважно, – уже с более привычной для нее интонацией ответила Василиса.

Ее вновь пошатнуло, но она прислонилась ко мне. Если быть честным с собой, то либо я тоже слегка перебрал с шампанским, либо я был против только потому, что у меня мокрый костюм и она может замерзнуть еще сильнее.

– Я хочу спать.

– Здесь спать не надо, – растерянно