Взбалмошная принцесса и министр, который все знал - ЮЭл
Ни за что!
Никогда!
— Я не отступлю. Я найду виновных.
— Родная, ты не уловила суть, — произнесла мама и начала исчезать.
— Нет, подожди. Мама!
Адриан.
Я пришёл в богом забытое заведение спустя час после захода солнца и был удивлён новостью, что Её Величество ещё не вернулось.
— Как Вы и приказали, сэр: ужин готов, дрова в печи, и вода горячая. Лично проверяю каждые полчаса. В комнате прибрано, постель я заменила на более мягкую перину, крышу починили. Больше ничего не протекает.
— Отлично, — сообщил я, даже не оборачиваясь на хозяйку дома. — С завтрашнего дня не хочу видеть здесь ни одного постояльца.
Я бросил ей ещё один мешок с серебром, прежде чем она открыла рот, чтобы возразить.
— И приведите себя уже в порядок. Чистая голова и новое платье не будут лишними. Можете потратиться из тех денег, что я выделил.
Выйдя на улицу, я одним движением подозвал Виктора, удачно маскирующегося под пьяного постояльца заведения.
— Где она?
— Ест хлеб и пьёт молоко вместе со старшим сыном пекаря.
— Диана ест хлеб?
Виктор — один из доверенных людей короны, не считая того, что мой самый близкий друг. И, конечно, он осведомлён о том, за кем именно мы установили слежку.
— Сам чуть не поперхнулся, когда мне донесли, — его каштанового цвета брови, светлее, чем у меня, сошлись на переносице. — Адри, зачем эти игры?
— Пока не знаю, — честно ответил я другу. — Сам не понимаю, для чего нашей взбалмошной принцессе понадобилось играть в сыщика. Но хочу посмотреть, что из этого выйдет.
— Знаешь, мне сообщили, что она тягала тележку, набитую дровами для топки.
Я аж присвистнул от этой новости. Видано ли это дело, чтобы её Высочество поднимало что-либо тяжелее веера?
Вдалеке раздалось уханье совы, обозначающее одно из двух: либо в столице завелись лесные птицы, либо Диана возвращалась домой.
Я попросил солдат принести в комнату принцессы высокое кресло. Ему определили место в дальнем углу слева от входа, куда не попадал свет. Я считал, что выйду из укрытия, стоит Диане испугаться. Но она не то что не испугалась — даже не заметила моего присутствия.
А домохозяйка слишком боялась, чтобы что-либо сказать. Она помогла принцессе расстегнуть корсет и забраться в бочку. Своими внушительными формами женщина старалась спрятать от моих глаз нагое тело будущей королевы, чем изрядно позабавила. Помещение же она покинула, когда я, ухмыльнувшись, грозно указал ей на дверь.
Диана погрузилась в воду и начала рассуждать вслух обо всём, что смогла сегодня узнать.
С пунктами первым и вторым я достаточно легко согласился. В пункте третьем принцесса не учла одной простой истины. Пункт четвёртый оказался открытием даже для меня — займусь завтра же. А вот пункт пятый заставил руки сжаться в кулаки. Появилось нестерпимое желание врезать и старшему, и младшему из сыновей Грэмма.
Посмеявшись каким-то своим мыслям, Диана выбралась из бочки и, обмотавшись полотенцем, направилась к постели. Меня же посетила мысль, что принцесса — очень красивая девушка. А ещё — что я хотел бы попробовать на вкус её губы.
Уснула она почти сразу и спустя недолгое время, как и прошлой ночью, начала плакать и звать маму. Сердце больно сжалось от мысли, что помочь я не могу. Поэтому я просто подошёл ближе, накрыл её — на сегодня уже пуховым одеялом — и вышел из комнаты.
Выйдя на улицу, я подозвал Виктора и сообщил:
— Лорд Саха. Слежка двадцать четыре часа в сутки. О результатах сообщать мне.
День третий
Я проснулась оттого, что солнце светило прямо в глаза. Морщась, попыталась понять, почему так светло. Всё оказалось до безобразия просто — чистое окно стало источником моих страданий. Я почти сползла с кровати, недоумевая, как и когда укрылась. Болела каждая клеточка тела. Раньше я сетовала на безумную усталость и требовала тщательнее разминать мышцы своего личного массажиста. Сейчас же согласилась бы на один день без забегов на короткие и длинные дистанции, а также без поднятия чего-либо тяжелее чашки с чаем. Один спокойный день.
— Вы проснулись.
Ирис будто стояла за дверью и ожидала, когда моя голова оторвётся от подушки. Но я не стала зацикливаться на этом.
— А это кресло давно здесь стоит?
При дневном свете мне в глаза бросилось мягкое, удобное место для отдыха, которого раньше я не замечала. А всего-то надо было помыть грязное окно.
— Вчера поставили, — сообщила хозяйка дома.
— Какое оно притягательное, — восхитилась одна принцесса. — Очень кстати.
«Приду вечером пораньше и посижу возле камина с приятными мыслями о будущих свершениях», — решила я.
Мой сегодняшний наряд отличался от вчерашнего лишь цветом. Коричневый верх сменился на тёмно-синий, а коричневая же верхняя юбка стала клетчатой, в красно-розовых тонах. С причёской мудрить мы не стали.
В пекарню я бежала со всех ног. Но по дороге обходила все лужи и внимательно следила за тем, чтобы ни во что не вляпаться. Лучше сделать крюк, чем вновь предстать в том виде, в котором я блистала весь вчерашний день.
— Чем могу помочь?
Младший из сыновей Грэмма стоял за прилавком и широко улыбался.
— Рик, — я посмотрела ему в глаза и улыбнулась. — Это же я, Ди.
— Ди… — эти самые глаза полезли на лоб, а нижняя челюсть, наоборот, поехала вниз. — Ничего себе… Да ты красавица!
Я почувствовала, как заливаюсь краской. Кто бы мог подумать, что я — первая красавица при дворе, привыкшая ко всеобщему вниманию и, откровенно говоря, наслаждающаяся им, — могу так смущаться. Комплименты мне сыпались часто и отовсюду, поэтому я давно привыкла считать нормой и восхищение, и восхваление.