Безымянная страна - Кейт Эллиот

Ао мертва. Кем ушел, как и должен был. Она так долго жила для них, что было трудно представить, кем она могла бы быть сама по себе. Сестра, всегда. Тетя, как бы далеко они с Кем ни разошлись с тех пор. Помощница-курьер, конечно. Будущий геодезист, возможно. Кто-то вроде племянницы одинокого, скорбящего, доброго старика. Подруга сноба. Товарищ для тех, с кем она встречалась и работала. И просто Эл, которая ходила, жила и любила, и которая все еще была здесь.

Что бы ни случилось здесь и сейчас, быть Эл было достаточно.

Ночь прошла, гадюка так и не вернулась. Пелена лежала как холодная могила, какой она, в сущности, и была. Луна опустилась на запад. На востоке небо посветлело, превратившись в серую дымку, тронутую бледно-золотым поцелуем обещания.

Фулмо запрокинул голову, вздохнул и пошевелился. Он поднял руки к Пелене, трижды топнул ногой и, не сказав ей ни слова, заковылял на юг, по краю залива вдоль оврага. Свободный от своих обязательств.

Принц мертв.

Принц потерян для нее.

Элен прижала руку к груди. Это было больно. Боль будет продолжаться и в последующие дни, недели и месяцы. Но ее сердце все еще билось. Она все еще была жива. Мир будет жить так, как жил всегда. Она могла — и она собиралась — встать и продолжить идти.

Но где же ее гадюка?

Что-то зашевелилось под Пеленой. Туман клубился, словно вихрь выбрасывал последние капли энергии.

Из тумана так резко вынырнула голова, что она испуганно вскрикнула и тут же лишилась дара речи. Потому что там стоял принц. Он тяжело закашлялся, прочищая легкие, прежде чем выбраться из тумана.

Она была слишком ошеломлена, чтобы подняться. Ее тело утратило всякую волю.

Он перешагнул через первый ряд дорожки из святокамня и ступил на голую землю. Вытянув руки, он повернул их ладонями вверх, а затем ладонями вниз, рассматривая их, как будто пересчитывая все свои пальцы. Он ощупал липкую, пропитанную кровью ткань, свисавшую с его торса, потому что табард не был полностью спущен с плеч, а только срезан. Сквозь полоски ткани виднелся его поджарый мускулистый торс, кожа была перепачкана кровью, но в остальном на ней не было никаких следов, за исключением белого шрама, тянувшегося от бедра к бедру. Шрам был особенно заметен, потому что несколько пуговиц на брюках принца были оторваны смертельным ударом, так что верх брюк едва держался на бедрах и, казалось, вот-вот упадет. Нахмурившись, он подтянул их, но табард и тунику уже было не спасти.

Белый завиток, обвившийся вокруг его руки, внезапно упал клубком на землю. Ее гадюка. Она подняла голову и с довольным видом посмотрела в сторону Элен.

— Я надеюсь, — сказал он, — что можно что-то сделать с этой прискорбно изуродованной одеждой, потому что я довольно застенчивый парень, и, хотя, временами я восхищался этим телом во всей его красе, я бы предпочел не делать этого обнаженным, если уж мне суждено появиться в этом мире. Если, конечно, это не то, что ты бы предпочла, дорогая.

Элен с трудом поднялась на ноги, покачиваясь, как пьяная.

— Это ты, — сказала она.

— Увы, это я. Судя по потрясенному выражению твоего дорогого лица, я начинаю опасаться, что ты надеялась на кого-то другого.

— Ты услышал, как я звала тебя.

Он озадаченно посмотрел на нее.

— Я ничего не услышал. Гадюка нашла меня и привела обратно к принцу. Когда ты будешь готова, я надеюсь, ты расскажешь мне все, потому что я был потрясен, обнаружив его тело в таком состоянии. Где остальные? Где Кем? Я надеюсь, они не пострадали. — Его тень встревоженно вспыхнула.

— Нет, нет, с ними все в порядке. Им пришлось вернуться в Зал Стражей. Я осталась, потому что принц знал, что умирает. Он попросил меня отвести его к тебе, если я смогу тебя найти.

— Да, он ждал меня. Или, по крайней мере, ждала его душа. Она исчезла, когда я вошел, что, как я полагаю, означало его смерть. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вылечить раны, очень тяжелые, даже для такого, как я. Я должен предположить, что он был убит в результате этой утомительной борьбы за власть, которой так любят предаваться принцы...

Она обвила его руками и прижалась лицом к его груди, так крепко, что он замолчал.

— Я думала, что потеряла тебя, — пробормотала она.

Он излучал неестественную теплоту на фоне пронизывающе холодного рассвета. Когда он осторожно обнял ее, она вздохнула и прижалась еще теснее. Они долго стояли так, дыша в такт друг другу. Его сердце билось, как любое обычное сердце. Его дыхание шевелило ее волосы, когда он прижался щекой к ее виску, как это сделал бы любовник.

— Не то чтобы ты когда-либо был моим, — добавила она, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза.

Его лицо по-прежнему было лицом принца, но в то же время изменилось: оно стало чуть стройнее, подбородок чуть заострился. Глаза цвета ивовых листьев были такими же прекрасными, как и всегда, но там, где у принца были глубокие и сочные карие глаза, у Сара'алы сверкали золотые искорки. Глаза дракона.

На его лице сверкнула плутовская улыбка.

— Похоже, теперь ты застряла со мной, дорогая. Если только я не перепутал это приветствие с чем-то другим.

— Не перепутал. — Она обхватила его лицо ладонями, притянула к себе и поцеловала. Блаженство переполняло ее. Они обнялись. Сладость его губ и то, как он обнимал ее, как его рука скользила по ее спине, как будто у нее была своя собственная жизнь. Она наклонилась ближе для еще одного поцелуя.

Острая мордочка ткнулась ледяным лезвием в ее икру.

— Ой!

Сара'ала отступил назад с выражением тревоги на лице.

— Ты ранена?

Она рассмеялась, опустилась на колени и положила руку на землю, чтобы гадюка могла заползти обратно. Когда змея устроилась в своем гнезде у нее на сердце, она вздохнула. Возможно, по прошествии стольких лет она, наконец, поняла, что это не было чем-то отдельным от нее, а было частью того, кем она была и всегда будет.

— Нет, на самом деле, я едва ли когда чувствовала