Академия Равессар - Ксения Кано

Он окинул взглядом ряды и ненадолго задержался на Эннаре.

— С последствиями некоторые уже познакомились. Теперь постараемся понять причины.

Эннар положил руки на стол.

Внешне он почти восстановился. Только после разминки дольше обычного сидел, прежде чем идти умываться, и сердился, если это замечали.

Терен взял мел.

— Начнём с различия, которое чаще всего игнорируют. Объём доступной силы, способность направить её и выносливость тела — не одно и то же.

На доске появились три слова.

Я достала тетрадь.

— Человек может обладать значительным даром и не выдерживать продолжительной работы. Может прекрасно удерживать небольшое воздействие, но потерять контроль при увеличении нагрузки. А может годами пользоваться одним приёмом и решить, что его организм обязан так же перенести другой.

— Если ступень дара одинаковая, разница всё равно будет большой? — спросила Велара.

— Разница может оказаться смертельной. Ступень не сообщает вам, сколько человек спал, чем болел, какие повреждения перенёс и насколько хорошо освоил конкретное воздействие.

Терен снял со стола две узкие стеклянные трубки и поставил их в держатель. Одна была заметно тоньше другой.

— Это плохая модель живого организма, — предупредил он. — Но для первого занятия достаточно.

Он подсоединил к трубкам небольшой сосуд. По обеим потекла светлая жидкость, в узкой уровень поднялся быстрее.

— Что произойдёт, если я увеличу подачу?

Кто-то с заднего стола ответил.

— Узкая трубка не выдержит напора.

Терен кивнул, изменил положение крана, и тонкая трубка начала подрагивать в креплении.

— А теперь представьте, что вы чувствуете боль и решаете: раз сила ещё есть, значит, можно продолжать.

Он закрыл подачу прежде, чем стекло треснуло.

— В отличие от трубки, у вас не всегда найдётся человек, который вовремя повернёт рычаг.

Я записала последнее предложение, потом зачеркнула. Смысл и без того запомнился.

Терен объяснял хорошо.

Это раздражало меня сильнее, чем должно было.

Я ожидала сухих перечислений и вопросов, от которых придётся сдерживать дрожь. Вместо этого он разбирал понятные вещи: почему после некоторых воздействий мерзнут пальцы, почему прекращение боли не всегда означает восстановление, как отличить обычную усталость от состояния, при котором продолжать опасно.

На вопрос Мэрры он ответил сразу, но, когда один из адептов у окна попросил объяснить иначе, не стал повторять то же самое громче. Снял с полки другую модель и показал на ней.

Я поймала себя на том, что слежу за его руками без прежнего напряжения.

Потом он заговорил о расовых различиях.

— Общая ошибка — считать, что внешнее сходство означает сходное устройство. Некоторые из вас выглядят почти одинаково и при этом по-разному переносят потерю крови, перегрев, недостаток сна или восстановительные составы.

Сайлас обернулся к брату.

— Ты слышал про недостаток сна?

— Слышал, что ты мешаешь слушать дальше.

Терен дождался, пока они замолчат.

— На этом предмете мы не будем выяснять, чья раса лучше приспособлена к жизни. Будем выяснять, что опасно конкретно для вас. Общие рекомендации полезны ровно до того момента, когда их начинают применять вместо наблюдения.

Он посмотрел на меня.

— Вейл, ограничения на практику у вас сохраняются?

— Да.

— Значит, задания, требующие активного воздействия, будете проходить отдельно после допуска. Пока их в программе нет.

Несколько человек повернули головы. Я заставила себя не опустить рукава ниже.

Терен уже перешёл к следующему столу.

Он не спросил, почему я ношу браслеты. Не предложил проверить что-нибудь прямо сейчас. Я почувствовала облегчение и тут же разозлилась на себя за то, что заранее готовилась к худшему.

Для первой практической работы нам раздали небольшие рамки с плоскими камнями внутри.

Терен велел не трогать боковые крепления и дождался, пока каждый получит прибор.

— Диагностические пластины. Они реагируют на естественный магический фон и изменения состояния тканей. Ничего направлять в них не требуется. Не пытайтесь помочь прибору, даже если вам кажется, что он работает слишком медленно.

Сайлас убрал палец с крепления.

Мэрра заметила и усмехнулась.

— Работаете по очереди, — продолжил преподаватель. — Сначала отмечаете пульс и дыхание в покое, затем выполняете простую нагрузку и сравниваете показатели. Записывать будете не вывод, а наблюдение. «Мне стало хуже» недостаточно. «Участилось дыхание, появились дрожь и холод в пальцах» — уже сведения.

Эннар потянул к себе рамку.

Терен остановился возле нашего стола.

— Вам сегодня только показатели в покое.

— Меня допустили к занятиям.

— И я вас не выгоняю. Но после истощения обычная нагрузка ещё некоторое время даёт необычный результат. Сейчас нам нужен исходный показатель, а не повторение лечебного осмотра.

Эннар откинулся на спинку стула.

Я ожидала, что он начнёт спорить, но он лишь подвинул прибор мне.

— Тогда ты первая.

Я посмотрела на браслеты.

Терен проследил за взглядом.

— Ваши ограничители исказят магическую часть измерения. Это и отметите. Физические показатели сравнить можно.

— Пластина не будет пытаться пройти через блокировку?

— Нет. Здесь нет активного воздействия.

Он перевернул одну из рамок и показал закрытое основание.

— Такие приборы используют на первом занятии именно потому, что испортить их проще, чем причинить ими вред. Но основание всё же не вскрывайте.

Я положила ладонь на камень.

Он оказался прохладным. Через несколько мгновений у края проступила тонкая линия, рядом появилась другая, слабее.

Мэрра наклонилась, сверяя результат с выданной таблицей.

— Вот это записывать?

Терен указал нужную шкалу, дождался, пока мы разберёмся, и пошёл дальше.

Я убрала руку.

Ничего не произошло.

Ни боли, ни давления, ни знакомого ощущения чужой силы под кожей.

Эннар посмотрел на меня.

— Теперь дышать можно.

Я не заметила, что задерживала дыхание.

К середине занятия в аудитории стало шумнее.