Академия Равессар - Ксения Кано

Некоторое время мы молчали.

Во дворе двое адептов заметили близнецов и выбрали другую лестницу.

Эрвин проводил их взглядом, затем снова повернулся к братьям.

— Расскажете ещё?

— О чём?

— О том, чего обычно не спрашивают.

В столовую мы пришли, когда ужин уже стал холодным.

Прошло больше двух месяцев.

Сначала время считалось от побега Терена.

Три дня без известий. Неделя. Десять дней.

Потом появились другие сроки: день проверки, возвращение преподавателя, сдача работы, которую никто не успевал закончить вовремя.

Поиски продолжались.

Иногда Сарвейн уезжал на несколько дней. Ксарена вызывали посреди занятия, и мы провожали его взглядом, надеясь, что на этот раз что-то изменилось. Позже он возвращался и велел становиться в пары.

Ни один след не привёл к Терену.

Лаборатории постепенно открыли. Его кабинет занял преподаватель, временно принявший курс магической физиологии. Он иначе объяснял знакомые темы, задавал меньше вопросов и не любил, когда адепты отвечали словами из учебника.

Разрушенную стену восстановили. Новую кладку было видно только после дождя, когда старый камень темнел сильнее.

Я научилась проходить мимо двора, не глядя каждый раз на место, где раскрылся портал.

У Эрвина больше не болела голова от обычных упражнений. Он снова спорил с преподавателями — достаточно обоснованно, чтобы раздражать их ещё сильнее.

Наши тренировки продолжались.

Теперь он уверенно находил меня в соседних аудиториях и иногда — этажом выше. Дальше связь терялась. Мы не торопили её и не пытались каждый день превзойти вчерашний результат.

Близнецы время от времени присоединялись. Придумывали укрытия, следили, чтобы Эрвин не подглядывал, и спорили, считать ли удачным опыт, если он сначала открывал не ту дверь.

Мэрра по-прежнему приносила мне записи, если я пропускала лекцию. Вилара однажды почти весь вечер помогала исправлять формулировки в работе. Корвин стал чаще разговаривать с близнецами, хотя прежняя лёгкость возвращалась медленно.

С Эннаром было труднее.

Мы могли спокойно обсуждать занятия, идти вместе после ужина, спорить о чём-нибудь неважном. Но стоило рядом появиться братьям, как он начинал следить за собой — за словами, за движениями рук.

Я замечала, что он старается.

Они тоже.

Пока этого хватало лишь на короткие разговоры.

В последний свободный вечер перед очередной проверкой мы заняли стол у окна в общей комнате.

Эрвин переписывал выводы. Близнецы делили один учебник и постоянно обвиняли друг друга в том, что страницы переворачиваются слишком рано.

Я закончила первой и отодвинула тетрадь.

— Нечестно, — сказал один из братьев.

— Что именно?

— Ты уже всё это знаешь.

— Знать и написать так, чтобы приняли, — разные вещи.

Эрвин протянул руку.

— Дай посмотрю.

Я прижала тетрадь ладонью.

— Сначала свою закончи.

Он вздохнул и вернулся к работе.

У другого стола сидели Мэрра, Вилара, Корвин и Эннар. Мэрра о чём-то спросила, и один из близнецов, не поднимая головы, назвал страницу.

— Спасибо, — ответила она.

Через некоторое время Вилара подошла за моей чернильницей. Корвин принёс недостающий том и задержался, пока мы спорили о последнем вопросе.

Комната постепенно пустела.

За окном зажигали фонари. На стекле отражались наши тетради, чашки, склонённые над столом головы.

Я поймала себя на том, что уже несколько минут думаю о завтрашней тренировке.

Мне хотелось попробовать поворот, который всё ещё получался слишком медленно, а потом успеть позавтракать до первой лекции.

— Ты улыбаешься, — заметил Эрвин.

— У тебя чернила на щеке.

Он потянулся не к той стороне.

Я смочила уголок чистой ткани и убрала пятно.

Близнецы немедленно замолчали с таким видом, что я посмотрела на них.

— Ни слова.

— Мы ничего не говорим.

— Вот и продолжайте.

Эрвин забрал у меня ткань, сам вытер пальцы и придвинул свою тетрадь.

— Теперь можно проверить?

Я взяла её.

Первую ошибку нашла во второй строке.

Впереди был обычный вечер: работа, остывший чай и спор о том, кому завтра вставать раньше, чтобы занять площадку.

Я никуда не торопилась.