Хрупкость - Кортни Ли Винн
Черная стена в дальнем конце комнаты, где когда-то висели кристальные ружья, купленные моим отцом в королевстве Зо – местные собирали их после падения четвертого королевства, – пуста.
Я снова проверяю каждый ряд, каждый уголок и сундук и осматриваю клинки. Ни одного кристального ружья.
Я возвращаюсь в коридор и погружаюсь в воспоминания, надеясь узнать, что случилось с ружьями: мне приходится просеять все мои воспоминания о Маззаре. Казни. Голодающие люди. Чудовищные бедствия. Бесчисленные кубки с вином, столы, перевернутые во время вспышек ярости. Наконец я оказываюсь в воспоминании, в котором нет Маззара.
Я вижу зубчатые черные строения, минеральную пыль и чувствую запах земли. Пыль такая густая, что даже в воспоминании мне тяжело дышать. Я нахожусь в теле солдата, спешащего в Золотой квартал рядом с замком, где минеральная пыль не окутывает улицы. Я смотрю на мир глазами солдата, но вместо мундира на мне одежда простолюдина, который ныряет в публичный дом у самой дальней городской стены.
– Я хочу кое-кому помочь, – говорю я голосом солдата, обращаясь к маленькой женщине в плаще, которая за мраморным столом сидит напротив меня.
– Кому? – раздается из-под красного капюшона шепот женщины: ее лицо невозможно разглядеть.
Я оглядываюсь и сглатываю ком в горле, вновь проживая воспоминания солдата.
– Мою сестру изувечил муж, и она не может найти работу.
Женщина в плаще застывает.
– Если она искалечена, для нее здесь нет работы, но я кое с кем поговорю. Не могу обещать, что мятежники ее примут, но я посмотрю, что можно сделать. Однако тебе придется раскошелиться.
Я киваю.
– Все, что угодно.
– Приведи ее сюда. Я сделаю, что смогу, а потом мы договоримся.
Я вижу, как солдат пробирается сквозь танцующую толпу, и мое сердце начинает биться сильнее, когда в толпе мелькают вьющиеся каштановые волосы.
Могу поклясться, что эта женщина как две капли воды похожа на Ло.
Глава 10
Даген
Я взлетаю в ночное небо, вновь обретаю человеческий облик и несусь вниз сквозь ледяной ветер, чтобы привести мысли в порядок. Низзара по-прежнему не оставляет меня: этот божественный цветочный аромат… и тепло. Просеивая сухие, пресные воспоминания стражников, я все сильнее жаждал прикоснуться к ее воспоминаниям.
Черт бы ее побрал!
Волосы покрываются кристалликами льда, но я продолжаю мчаться к улицам, огибая Бедный квартал. За секунду до того, как разбиться о заледеневшую дорогу, я вновь превращаюсь в духа. Удар о землю не убьет меня, но это не значит, что я не почувствую боли.
Прежде чем покинуть замок, я заглянул проведать маленькое чудовище и нашел ее в ванной комнате: ее тошнило. Как только она стала засыпать, я решил проверить публичный дом, связанный с мятежниками.
В пути мне встречается семья: прижавшись друг к другу, они с трудом пробираются по темным переулкам, заваленным грудами мусора. Через несколько кварталов мать берет детей за руки, чтобы перейти мощеную улицу. Мимо них проезжают экипажи: одни из проржавевшего металла, а другие из золота с драгоценными камнями. Большие экипажи приводятся в действие паром, но в основном в них запряжены коровы и боровы, с удивительным проворством снующие по улицам. Когда экипажи проезжают, мать тащит детей к дороге, собираясь перевести их на другую сторону, но тут раздается низкий рокот. Мимо проносится старая машина на светящихся кристаллах, обдав их жидкой грязью.
Они почти не обращают на нее внимания, торопливо переходят мощеную дорогу, и я лечу следом за ними. У них бледные лица. Темные круги залегли под пустыми глазами, а на костлявых телах еле держится изорванная одежда. Как только они оказываются на другой стороне, мать собирает детей вместе – ни у одного из них нет зимнего плаща, – и они торопливо идут по ледяным улицам Бедного квартала. Из большой кучи мусора на тротуаре раздается стон, и я понимаю, что это человек. Все эти силуэты, прислонившиеся к уличным фонарям и темным витринам лавок, на самом деле бездомные люди.
Мой народ страдает еще сильнее, чем я думал.
Я поднимаюсь в небо, и груз ответственности сильнее давит мне на плечи. Мне необходимо отвоевать себе свободу.
Ради моего народа.
Пролетев мимо высоких шпилей Золотого квартала, я нахожу публичный дом из воспоминаний стражника. Это «Красная маска» – элегантное черное здание, втиснутое между двух лучших постоялых дворов Зарра. Я не могу выбросить из головы дрожащую от холода семью – она напоминает мне о том, что случится, если я не выполню свою миссию, – и оглядываю изящное здание публичного дома.
Это мой долг перед Ло – узнать, что случилось с ней после моей смерти.
«Красная маска» известна самыми красивыми танцовщицами во всем Зарре.
Когда я вхожу в дверь, танцовщица в красном сверкающем платье и такой же маске проходит прямо сквозь меня, чтобы подать на стол напитки. Она искусно лавирует между тянущимися к ней руками, извивающимися в танце телами и помостами, в конце концов исчезая в толпе. Я пытаюсь избавиться от ее воспоминаний о сексе и вечеринках и в обличье духа проскальзываю сквозь людскую стену, замерев перед одной из сцен. Танцовщица в маске забирается на длинный, туго натянутый канат, а мужчины и женщины продолжают танцевать вокруг платформы и прижимаются друг к другу, забывая обо всем под громкую музыку.
Не думаю, что Ло здесь, но из-за Метки и огромного количества людей у меня нет полной уверенности. Я разглядываю лица в поисках ее пронзительного свирепого взгляда. К счастью, маски надеты только на танцовщицах, что немного упрощает эту трудную задачу, но хотя я внимательно изучаю каждое лицо, ни одно из них не отвечает моим требованиям.
Я подхожу к бару у задней стены, где стоят несколько пехотинцев, прислонившись к блестящей красной стойке. Они выделяются из толпы благодаря исполинскому росту и сверкающим серебряным сосудам на пальцах – все присутствующие стараются обходить их стороной. Солдаты развалились на отполированной барной стойке, и я понимаю, что они пьяны: вероятно, празднуют свободный вечер. Решив, что они слишком много выпили, чтобы вести осмысленную беседу, я впускаю в себя их воспоминания. Но прежде чем я успеваю уловить хотя бы одно из них, мимо меня проскальзывает рыжеволосая женщина, поддерживая под руку плачущую танцовщицу. У нее высокий чувственный голос, точь-в-точь как у той женщины в плаще из воспоминаний стражника. Они исчезают за главной сценой, и я следую за ними.
Рыжеволосая женщина обводит взглядом гримерку, куда они только что вошли, наклоняется к своей плачущей спутнице и шепотом произносит:
– Я могу отвести тебя к мятежникам. Их много, и у них сильный лидер. Там ты будешь в безопасности.
Плачущая танцовщица шмыгает носом и снимает маску, чтобы вытереть слезы. Оглядевшись по сторонам, она