Муртаг - Кристофер Паолини

Но на этот раз все было по-другому. Он снова был самим собой, и хотя он не был эльфом, его сила духа не уступала ни чьей другой, как и его решимость. Бэчел не могла легко отбиться от него, и каждая победа, которую он одерживал над ней — какой бы незначительной она ни была, — еще больше разжигала его атаку.

Тем не менее, ведьма была сильной и изворотливой. Пытаться удержать ее сознание было все равно что пытаться удержать зверя, который продолжал извиваться и кусаться. Малейшая брешь позволяла ей переключить атаку обратно на Муртага, и тогда он переходил к обороне, пока снова не мог прижать ее к земле.

Хотя они не двигались, их дыхание стало тяжелым, а пот капал с их лиц на пол. И Муртаг почувствовал и услышал, как из его бока слишком быстро капает кровь. Каждый вдох давался труднее предыдущего.

Как бы тяжело это ни было, он добился прогресса в матче с Бэчелом. Каждый раз, когда она вырывалась из его ментальной хватки, пространство, которое он давал ей для движения, становилось все меньше, и мало-помалу он все туже затягивал оковы, которыми опутывал ее существо.

Когда Бэчел поняла, что происходит, она запаниковала. Он ожидал именно этого. Но вместо того, чтобы ударить, или нанести удар, или сделать что — нибудь более разумное, она подняла руку и указала на Муртага, и, к своему шоку, он почувствовал прилив энергии в ее сознании, и…

— из внезапно покрывшейся инеем земли в его сторону полетели зазубренные осколки льда. Острые, как иглы, кончики разбивались о его защиту, но воздух на губах стал болезненно холодным.

Он зарычал. Ведьма отказалась придерживаться единственного правила дуэли заклинателей, которое заключалось в том, чтобы не использовать магию до тех пор, пока кто-то не установит контроль над разумом своего противника.

Первым побуждением Муртага было прибегнуть к самым страшным заклинаниям, которые он знал, — заклинаниям, которые вытянут из него столько энергии, что могут убить его, но это также могло быть его единственным шансом остановить Бачел до того, как она совершит это дело сама. И все же он колебался. Самоубийство не привлекало его — и ему пришло в голову, что Бэчел была недисциплинированной, неподготовленной. Она не использовала древний язык, потому что не знала его, и она не придерживалась надлежащего протокола дуэли, потому что она также была в неведении о нем.

Это не делало его положение более безопасным, но это означало, что, если он воспользуется магией, она вряд ли отреагирует с самоубийственной силой, как это сделал бы любой обученный маг.

По крайней мере, он на это надеялся.

Продолжая давить на ее разум, он крикнул: “Брисингр!” — и позволил потоку сверкающего алого пламени вырваться из кончика Итринга. Вспышка заклинательного огня растопила сосульки, прежде чем окутать Бэчел с навязчивой интимностью.

Он закончил заклинание и увидел невредимую и смеющуюся ведьму. “Поклонись, неверная!” — крикнула она.

Еще один толчок сотряс землю. Отвлечение внимания позволило Бэчелу еще больше отвлечься от его мыслей. Затем она направила на него Нирнен, и он почувствовал внезапное и резкое ослабление силы, поскольку его защита отразила натиск, которого он не чувствовал и не видел.

“Триста!” — было его ответом, и заклинание произвело аналогичный эффект на Бэчел; она обмякла, когда его атака истощила ее резервы.

Они творят заклинания с дикой самозабвенностью, каждый пытаясь подавить другого. Муртаг произносил слова на древнем языке так быстро, как только мог: как только он исчерпал самые очевидные средства победить Бачела, количество стало важнее качества. Главное — это скорость.

В этом у Бэчел было явное преимущество. Муртаг никогда раньше по-настоящему не ценил силу бессловесной магии. Ведьме не нужно было останавливаться, чтобы придумать, как сформулировать свои чары; она просто пожелала, чтобы они были, и они были. Понятия, которые было бы утомительно или невозможно выразить на древнем языке, были для нее тривиальным делом, и действительно, многие из атак, которые она обрушивала на него, были такого рода, которые он изо всех сил пытался бы воспроизвести.

Ограничением для них обоих, конечно, была энергия, имевшаяся в их распоряжении. Муртаг быстро истощил то, что оставалось в рубине Итринга, оставив ему только резервы своего тела. И их было легко перенапрячь.

Он не знал, были ли у самой Бэчел скрытые запасы энергии. Но вскоре ее губы посерели, и она слегка пошатывалась, приближаясь к нему. Муртаг чувствовал себя не лучше. Каждое заклинание отнимало очередную порцию жизненных сил, и смертельная вялость овладевала его конечностями и разумом.

Между ними мелькали ошеломляющие удары жара и холода, света и тьмы. Ветер выл жестокими порывами только для того, чтобы исчезнуть секундой позже, сменившись завитками жидкой ночи, или же невидимыми силами, которые стремились разрезать, раздавить или вонзиться в хрупкую плоть своего врага. Однажды рядом с Муртагом появился двойник Бэчел — реалистичный во всех отношениях, вплоть до пор ее кожи, — и иллюзия так напугала его, что настоящей ведьме едва не удалось снова ударить его ножом.

Муртаг проводил много часов в течение многих дней, обдумывая атаки и контратаки, которые можно было бы использовать в бою с другим магом. Но ни одна из разработанных им схем не увенчалась успехом против Бэчел. Заклинания, которые он успешно использовал в прошлом, также не были эффективными. Он даже попытался обойти защиту ведьмы, как Эрагон сделал с защитой Гальбаторикса: помогая ей. Это тоже провалилось.

Наибольший эффект, по-видимому, оказали непрямые атаки. Если заклинание действовало не на саму Бэчел, а на окружающую ее среду, то он мог более последовательно воздействовать на ее защиту и, иногда, в некоторой степени обходить ее.

Осознание этого натолкнуло его на мысль.

Он огляделся. На другой стороне поляны огромный белый кристалл возвышался над открытым пространством, словно поваленное ветром дерево, которое вот-вот упадет. Как бы ни весил кристалл, он предполагал, что даже Торну было бы трудно удержать его.

Так быстро, как только мог, он порылся в своем суматошном мозгу в поисках нужных слов, а затем пробормотал: “Эльф кона торнесса тар итренар, таэ стенр джирда”. Это была авантюра, но, может быть…

Бэчел зарычала, ее рот еще больше сдвинулся с центра. “Твоя магия не действует против меня, Кингкиллер. Оставь свою гордость и преклони колени! Неужели ты еще не понял, что не можешь противостоять Азлагуру или Его ученикам? Сдавайся и служи!”

Еще одна струя черного дыма вырвалась из отверстия в центре пещеры.

“ Я бы предпочел умереть. ” Муртаг начал отступать