Хрупкость - Кортни Ли Винн

Исабелл улыбается и произносит на своем языке:

– Наконец-то! Я тебя все утро жду.

Я улыбаюсь в ответ.

– Что ты делаешь?

– Отец помог мне закончить приготовления к празднику, чтобы я могла тебя навестить.

Я смеюсь и тут же морщусь от боли.

– Я имела в виду, что ты делаешь вверх ногами?

Лицо Исабелл озаряется улыбкой.

– Дурачусь. Со мной такое редко бывает. Это хорошо для души.

Я слышу хихиканье Лихи.

– Думаю, она хочет, чтобы ты тоже подурачилась.

Я стягиваю окровавленные перчатки, ковыляю к креслу, закидываю ноги вверх и оказываюсь лицом к лицу с Исабелл. Я слишком устала, чтобы обращать внимание на засохшую на моем кожаном костюме кровь.

– Мне тоже редко удается подурачиться, – признаюсь я, обмахивая лицо руками, которые превратились в две неподъемные гири.

Исабелл широко раскрывает глаза.

– Ты так и не сняла мое кольцо.

– Я же тебе говорила, что всегда буду его носить.

Исабелл садится в кресло.

– Я думала, ты сказала это из вежливости. Я бы не обиделась.

Я продолжаю лежать вниз головой, потому что у меня нет сил двигаться.

– Это кольцо особенное.

Она хмурит брови:

– Почему? Оно ничего не стоит.

– Неправда. Оно… – Я не могу вспомнить слово на ее языке и перехожу на свой родной язык: – Оно для меня как символ.

Исабелл морщит нос.

– Что такое символ?

– Это предмет, который имеет глубокое значение.

Вместо того чтобы сесть, я мешком соскальзываю на пол. Исабелл смеется, и я улыбаюсь в ответ.

– Сколько времени у тебя перерыв? – спрашиваю я, опираясь на ножки стула.

– Скоро мне придется помогать с обедом, – хмурится Исабелл.

Неужели уже время обеда? Мой пустой желудок начинает урчать.

– Сможешь зайти попозже?

– Нет, – вздыхает она. – Сегодня вечером я работаю на кухне, а потом нам приказали приготовить комнаты для твоего жениха.

Я замираю. Отец так и не сказал мне, кто мой жених и когда он приедет.

– Ты не знала, что он приезжает?

Я качаю головой, и меня охватывает ужас.

– Не думала, что это случится так скоро.

Наверное, на моем лице отражается все, что я чувствую, потому что Исабелл приподнимает голову.

– Разве ты не рада?

– А ты бы обрадовалась?

Она медленно обводит взглядом мою комнату.

– Может быть.

– Почему?

– Жители Авома верят в путь, – отвечает Исабелл, – и мне всегда хочется узнать, почему мой путь пересекается с чужим путем. Знаешь, на это всегда есть причина.

– А что, если это плохой путь?

– Во всем плохом есть что-то хорошее. – Девочка смотрит на меня, и в ее юных глазах мерцает мудрость. – Как ты. Для меня ты то хорошее, что есть в плохом. – Она улыбается дрожащей улыбкой и разглаживает платье. – Я счастлива, что познакомилась с тобой в этой жизни.

Мир Исабелл разрушился, раз она оказалась со мной в этой комнате, и с моей стороны было бы очень эгоистично радоваться нашей встрече, поэтому я решаю промолчать. Но я все равно благодарна, что встретила ее.

Исабелл со стоном скатывается на пол.

– Мне пора.

Она помогает мне встать, крепко обнимает и не отпускает дольше обычного. Я не говорила ей, что она единственная, кто когда-либо меня обнимал. Никогда не говорила, что она похожа на луч света в моем темном мире.

– Как только я стану королевой, я сразу же освобожу тебя, – шепчу я, и слезы щиплют мне глаза.

Исабелл крепко стискивает меня напоследок и разжимает руки.

– А когда ты станешь королевой, ты позволишь мне попробовать шоколад?

– Конечно, – смеюсь я. – Мы обе попробуем шоколад, когда я стану королевой, даже если придется приказать солдатам обстрелять торговые пути, чтобы его раздобыть.

После ухода Исабелл в комнате становится пусто. Я умываюсь и пытаюсь заполнить пустоту книгами.