Разрушенные оковы - Ольга Аст

Очередным вечером нас, как обычно, сопровождали в покои Его Величества. Рядом со мной шел Раэль и увлеченно рассказывал о новых маслах и о том, что он хотел бы попробовать смешать некоторые из них и добавить в воду для омовения. Но его болтовню перекрыл звук, от которого кожа покрылась мурашками, а внутри все содрогнулось. Цок, звяк, шарк. Эти шаги было невозможно спутать ни с чьими другими. Сколько ночей я просыпался в ужасе от них!

Нам навстречу шел лорд Моске. Он остановился прямо перед Джеральдом и скользнул по мне мерзким взглядом.

– Сам заместитель капитана сопровождает рабов Его Величества. Не много ли чести им оказано?

Противный, чуть шипящий голос, всегда наполненный презрением ко всем, жалил шрамы на коже. Они горели, как будто их снова рассекала плеть. В ушах стоял кошмарный звук. Щелк. Кап-кап.«Я научу тебя считать, маленькая птичка».

– Надеюсь, лекарь осведомился о заразе, которой они могут наградить нашего короля. Его Величеству стоило бы приобрести товар под стать своему статусу, а не собирать всю грязь с помоек.

Через мутную пелену я уловил едва заметное движение – рука Джеральда легла на меч, и он большим пальцем подцепил ремешок, перекинутый через эфес. Тень от его широкой спины теперь падала на меня, словно хотела скрыть от чужих глаз.

– Вы все это можете сказать Его Величеству, лорд Моске. Я же выполняю приказ нашего короля. Прошу не задерживать нас.

– Щенок Вальтерсонов, да как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне? – Лицо лорда перекосилось от гнева.

Плечи Джеральда приподнялись, словно он готовился отразить удар, а пальцы крепче сжали рукоять меча. Если бы я не знал его, то решил бы, что он сейчас выхватит оружие и разрубит лорда, но это была всего лишь попытка сдержать гнев. Глупо было думать, что Джеральд поступится своим званием, которого с таким трудом добился, ради какого-то раба из увеселительного дома.

– Лорд Моске, вот вы где! Вас уже заждались. – Из-за поворота вышел советник короля Алеистер.

Я видел его несколько раз подле Бардоулфа, и он внушал мне чувство собственной никчемности. Его взгляд замораживал не хуже кроановской стужи. Но было заметно, что Его Величество всецело доверяет советнику, и Камилл тоже отзывался о нем с уважением.

– Алеистер, вам стоило бы лучше смотреть за тем, кого набирают в охрану Его Величества. – Лорд недовольно повернулся к советнику.

– Ничем не могу помочь, уважаемый лорд Моске, – развел руками советник. – Их лично отбирает Валадиан. Попробуйте поспорить с одним из лучших мастеров меча – и останетесь без пальцев на руке.

Лорд Моске поджал губы и, прищурив маленькие глаза, которые превратились в щелочки с горящими углями, посмотрел прямо на меня.

– Вижу, что Его Величество любит подбирать за другими. Надеюсь, мое обучение не прошло даром и наш глубокоуважаемый король останется доволен.

Горло сжалось, не пропуская живительный воздух в легкие. Я задыхался под этим уничтожающим взглядом. Струйки холодного пота стекали по спине. В голове издевательски звучала считалочка:

Теплое прикосновение выдернуло меня из сырого подвала.

– Йори, с тобой все в порядке? Ты очень бледный. – Раэль обеспокоенно дергал меня за руку.

Позади слышалась шаркающая поступь лорда Моске.

Советник проводил его недовольным взглядом и, подойдя близко к Джеральду, тихо произнес:

– Больше хладнокровия, лорд Вальтерсон, я не могу всегда вас разнимать. Помни об обещании Его Величеству.

– Я помню, господин Алеистер.

Все дальнейшее было как в предрассветном тумане. Покои короля, смех Раэля, слегка пряный запах вина, а потом снова коридоры и спина Джеральда. Когда мы остановились возле дверей в наши комнаты, он впервые обратился ко мне:

– Не покидай это крыло один. Только в сопровождении приставленной к вам охраны.

Я вздрогнул от неожиданности и, не найдя в себе сил ответить ему как подобает, проскользнул за двери. Сердце гулко стучало. Мне стало противно от того, каким жалким я стал. Эйлейв стремился выжить, Сван хотел жить, а что насчет Йори? Чего желал этот человек?

* * *

После встречи с лордом Моске наступили ночи, наполненные звуками шагов, свистом плети и мерзким голосом, продолжающим считать:

Я просыпался в холодном поту, а шрамы жгло от невыносимой боли. Общество Бардоулфа приносило временное облегчение и чувство защищенности. Меня злила собственная слабость. Злило, что женщина могла обладать силой, а я не мог. Злило, что Джеральд бросил меня тогда, хотя обещал матушке защитить. Его недовольный взгляд сменялся жалостливым, и это тоже злило. Черная злоба впивалась в горло и душила костлявыми пальцами, но не вырывалась наружу, ведь Йори был скромным, услужливым юношей, не позволяющим себе резких слов и настоящих эмоций.

Но едва я свыкся со своей жизнью во дворце и даже стал немного ею наслаждаться, как пришел Этан, который растоптал хрупкое равновесие. Он совершил то, чего не смог сделать ни я, ни Джеральд, ни кто-либо другой: бросил вызов всем, играя не по правилам. Будучи наивным и несмелым, Этан творил безрассудные вещи, лез со своими идеалами ко всем в душу, считая такой путь правильным. Беззастенчиво кричал про свободу и притягивал короля чрезмерной пылкостью все больше и больше. Я чувствовал, как лед в Бардоулфе начинает ломаться. То же произошло со мной в семье Вальтерсонов. Вот только после таяния ледника ему не суждено было снова замерзнуть по щелчку пальцев, и одуряющая боль накрывала, лишая возможности дышать.

Упертый Этан добился своего: сломал стены, строившиеся годами, и вот прохладные пальцы сорвали с меня ошейник. Последнее обещание защиты выбросили с небывалой легкостью и дали никчемную свободу, толкнув в руки того, чей брат продал меня в рабство. Как же я в тот момент всех ненавидел.

Свобода душила хуже рабского ошейника, а чужие руки повисли кандалами. Меня тащили за собой как безвольную куклу. Злость клокотала внутри, превращая в пыль маски, которые бережно создавались годами в увеселительном доме.