Разрушенные оковы - Ольга Аст

Кровь вскипит, и боль затмит разум.

Зверь проснется в теле человека.

И призовут его Древние боги в услужение к себе.

Я поднялся и, слегка шатаясь, подошел к Джеральду. Теперь пути назад нет. Вегард знал свое предназначение и был готов исполнить его в любую секунду. Как же невыносимо ощущать в себе то, что пытается взять над тобой верх и подчинить своей воле. Наверное, Джеральд чувствовал себя так же. Я накрыл его руку, сжимавшую меч, и почти услышал лязг сомкнутых оков. Они сковали нас холодным металлом – Вегарда и Абьерна. Вместе мы вытащили лезвие, и брызги крови попали на мое лицо. Но я не позволил себе испугаться, ведь зверь мог сорваться с цепи в любой момент.

В залу вбежал Риган и тут же застыл от увиденного.

– Джер? – Его голос дрогнул. Он как будто беспокоился за друга, а не из-за того, что на полу лежал мертвый Мэйтланд.

Я взглянул на Джера и ободряюще улыбнулся, не позволяя ему увидеть страх и отвращение на моем лице.

– Риган, объяви всем, что у рода Вальтерсонов новый глава, Джеральд Вальтерсон, и он больше не будет преклонять колени перед недостойными королями.

Кровь Абьерна пробудилась и устремилась по венам, не давая Джеральду вдохнуть полной грудью. Внутри меня бешено метался Вегард, бросаясь из пекла в ледяные озера. Я сильнее сжал пальцы, не позволяя себе струсить и отступить.

– Джер, опусти меч и посмотри на меня.

Он не отреагировал на слова, только продолжал тяжело дышать, подобно загнанному зверю.

– Джер, опусти меч и посмотри на меня.

Я не понимал, как справляться с перерождением Первого Абьерна. Мои познания заканчивались на вынужденной смерти одного из нас, но такой исход был недопустим. Убийство Мэйтланда позволило пересечь запретную черту, но в произошедшей трагедии вина лежала на нас обоих. Осторожничать и держаться подальше уже не имело смысла.

Джеральд медленно разжал пальцы, выпуская меч из рук. Оружие со звоном упало на пол рядом с телом Мэйтланда. Невидимые оковы, сомкнувшиеся на наших запястьях, не исчезли – наоборот, они безболезненно вплавились в кожу, как клеймо. Ощущал ли Джеральд связавшее нас проклятие или только мне привиделись тяжелые кандалы? В надежде найти ответ я заглянул в его глаза. В них сквозь остывающую ярость проглядывали непонимание и растерянность.

– Расскажи, что с тобой происходит.

– Мышцы болят, внутри все горит и словно кто-то скребет когтями, пытаясь вырваться.

Джеральд едва сдерживал Абьерна в себе. Знать бы, как хельгурцы обходились без Вегардов. Но Сигурд говорил, что мощь при пробуждении крови Первого не сравнится с ее отголосками в потомках.

– Что со мной? – Он поднял на меня воспаленные глаза.

Я закусил щеку, не зная, как ответить. Джеральду должны были рассказать о происхождении его рода.

– Неужели во мне проснулась пресловутая кровь предков? Но это же глупые… – Он не успел договорить и согнулся пополам, из груди вырвался нечеловеческий рев.

Что произойдет дальше? Взгляд метнулся к мечу. Достаточно ли будет немного моей крови, чтобы заглушить Абьерна? Если бы здесь были… цепи. Сигурд упоминал, что они заключили мир с родом Вальтерсонов и отдали им цепи из-за проклятия. Я присел рядом с Джеральдом и приподнял его голову, чтобы наши взгляды встретились.

– Джер, нам нужны цепи, – четко выговаривая каждое слово, сказал я.

– Хра-ни-ли-ще рода. – Губы с трудом слушались Джеральда.

Я повернулся к замершему Ригану и крикнул:

– Где родовое хранилище Вальтерсонов?

– Но…

– Говори живо или останешься без друга и главы рода.

Риган вздрогнул от моего тона, но быстро пришел в себя и, подбежав к нам, помог Джеральду встать.

– Дружище, да ты весь горишь. – Его губы слегка подрагивали, но он выдавил из себя подобие улыбки.

От Джеральда действительно исходил ощутимый жар, как при сильной лихорадке. Если цепей в хранилище не будет, то останется только дать свою кровь, чтобы успокоить зверя. Как Вегарды усмиряли Первых? Купали их в кадке со своей кровью или поили ею каждый день, медленно умирая от истощения? Меня не учили этому, ведь я должен был стать обычным послушником.

Риган волок Джеральда на себе по пустым коридорам. Нам повезло, что большая часть стражи Вальтерсонов находилась снаружи, а караульные обходили замок всего три раза в день. Мы без препятствий спустились в подвал и остановились перед запертой дверью. Хранилище даже не стерегли. Единственной защитой служили широкие металлические пластины, прибитые поверх толстых досок. Вот она – великая тайна, которая могла открыться с помощью отмычки и ловкости рук. Неужели лорд Бернайс и Мэйтланд были настолько уверены в своей силе, считая, что никто не посягнет на родовое хранилище?

– Ключ?

Риган поудобнее перехватил руку Джеральда, взваливая ее себе на плечи, и залез к нему под жилетку. Пошарив, он достал оттуда ключ и бросил мне. Я поймал его и удивленно поднял брови.

– Поверь, последний, кто рискнул проникнуть в хранилище, уже не жилец. Лорд Бернайс не прощал ошибок и казнил неверных прилюдно, с особой жестокостью.

Меня передернуло от представления «особой жестокости». Я легко открыл дверь и посторонился, чтобы они смогли пройти. Риган шумно сглотнул и неуверенно шагнул вперед. Переступать через устои, вколачиваемые годами, было не так легко.

– Будущий глава рода – Джеральд. Ты же не думаешь, что он убьет друга, который пытается ему помочь?

Риган мотнул головой и, втащив Джеральда в комнату, усадил его на пол. Потом он, не глядя внутрь хранилища, занес факел и закрепил его на стене.

– Мне нужно разобраться с лордом… телом. Я оставлю Джера на тебя и пришлю к вам кого-нибудь.

– Нет! – воскликнул я. Нельзя, чтобы об этом знали другие. – Как только решишь проблему, приходи сам и никому ничего не говори, прошу тебя. Все ради твоего друга.

Спина Ригана сгорбилась под тяжестью ответственности, и он, не сказав ни слова, ушел. Его шаги быстро стихли, и я осмотрел хранилище. На стене, удерживаемые толстыми крюками, висели те самые цепи. Мне не требовалось словесного подтверждения или более яркого освещения, чтобы узнать их. Я снял несколько штук, ощущая под пальцами неровности от выцарапанных символов, и принялся туго обматывать ими Джеральда. Он находился в бреду и шептал что-то бессвязное. Среди бормотания проскользнули знакомые слова на языке истинных. После того как цепи почти полностью покрыли