Разрушенные оковы - Ольга Аст

Я сел поближе к нему и, предугадывая вопросы, сказал:

– Джер, что ты знаешь о Вегардах, цепях и Абьернах?

В свете факела его глаза округлились. Утратив теплые древесные оттенки, они напоминали пугающий багряный закат.

– Ты… – Грудь Джеральда тяжело вздымалась под тяжестью цепей. – В день посвящения сыновей рода Вальтерсонов допускают до тайны, оберегаемой нами. Мы проливаем свою кровь и клянемся на ней, что будем всегда служить королю Дартелии и хранить тайну страны.

Облекать мысли в слова давалось ему с трудом: речь отнимала у него много сил.

– Тогда же я узнал о проклятии богов и получил в руки цепи. Отец сказал, что у рода Вальтерсонов давний договор с Вегардами и цепи – знак доброй воли. Они способны сдерживать… их.

– Их? – Что-то о проклятии я уже слышал от Сигурда, но предпочел умолчать о подробностях.

Джеральд опустил голову и надолго затих. Тишину прерывали лишь его затрудненное дыхание и потрескивания факела. Я не сразу понял, что он не хочет разглашать тайну. Клятву, данную на крови, нелегко нарушить, особенно когда ты Джеральд Вальтерсон – верный второй сын, поклявшийся защищать устои рода и следовать им. Пришла моя очередь поделиться своей истиной.

– Мэйтланд знал, что я из Кроана. – От произнесенного вслух имени брата Джеральд вздрогнул. – Ты тоже знал?

– Да, все знают, что в Танморе остался единственный город с чистокровными северянами – Кроан. Каждый работорговец мечтает заполучить себе кроановца. Они высоко ценятся из-за своей внешности. – Он опять замолчал, а потом с горечью продолжил: – Прости, я не хотел напоминать…

Как же много заблуждений кроановцы породили из-за своей оторванности от остального мира. Мы мнили себя дарами богов и считали Вегардов неприкосновенными, в то время как за стенами из заснеженных гор на нас охотились, чтобы продать для ублажения богатых аристократов.

– Джер, Кроан не родина чистокровных северян. Там живут Вегарды. Я – Вегард. Мы выковали эти цепи. Но союз твой род заключал не с нами, а с отступниками.

Он вскинулся, и цепи загремели под его натиском.

– Расскажи о проклятии, а взамен я отвечу на все твои вопросы про Кроан.

Джеральд сдался, понимая, что утаивать что-то от Вегарда не имеет смысла, и поведал о гниющих Словотворцах в подвалах Дартелии и о цепях, удерживающих их. С каждым произнесенным словом я видел, как долго ему приходилось держать в себе липкую мерзость, и не мог поверить, что это его не сломило. Джеральд был поистине сильным воином, и если бы в его жизни не появился Вегард, то он не запачкал бы руки в крови брата.

Проклятые в подвалах меня не удивили и не напугали, скорее вызвали новую волну злости на богов. Они обрекли Вегардов, Первые роды и Словотворцев на немыслимо ужасную участь – на бесконечные страдания. Я провел рукой по полу, глупо надеясь, что холод камней поможет остудить во мне гнев.

– Ты знаешь историю своего рода?

Джеральд кивнул и облизал пересохшие губы. Скорее бы вернулся Риган: после жара необходима вода, а я не мог отлучиться и принести ее сам.

– По легенде, основатель нашего рода был спасен огромным диким медведем, носящим имя Абьерн. С того времени на гербе Вальтерсонов – медведь. Считается, что кровь зверя и основателя смешались. Благодаря ей потомки рождались сильными телом и духом.

Легенда не состояла из лжи, но и всей правды в себе не несла.

– Теперь послушай мою историю, но не перебивай.

Я пересел поближе к нему и начал с дара богов – с появления Вегардов.

И создал бог Сэим исполинских зверей, наделив их силой божественной…

Весь рассказ Джеральд внимательно слушал и молчал, но я видел, как в самые жуткие моменты истории его плечи напрягались, а взгляд становился диким.

– Теперь ты знаешь, почему цепи способны сдержать проклятие: они вымочены в крови Вегардов.

Джеральд все это время сидел неподвижно, но на последних словах с силой дернулся, пытаясь сбросить оковы. Я надавил ладонями на его грудь, успокаивая и вновь прислоняя его к стене.

– Без них тебе станет хуже, успокойся. Мертвых не воскресить.

– Говори. Чего еще я не знаю про наш род? – Он рычал, уподобляясь зверю и теряя от гнева человечность.

Рассказ вышел недолгим, но угнетающим. Я намеренно опустил детали про Мэйтланда и рабство, предпочитая закончить на посмертном костре.

– Я не знал, что именно в тебе переродится Абьерн, иначе держался бы подальше.

– Чушь, мы были детьми. – Джеральд измученно прислонился затылком к стене.

– Но твое посвящение все прояснило.

– Так причина того, что ты меня избегал, крылась в этом? А я думал, что испугал тебя. – Он усмехнулся. – Мы оба были глупцами, и винить в наших заблуждениях некого, кроме нас самих.

Я подтянул к себе колени и обхватил их руками. Хранилище и цепи постоянно воскрешали в памяти почти позабытые картины пещеры и чана с кровью. Но ответственность за жизнь Джеральда чудесным образом не давала мне скатиться в жалость к себе и уныние.

– То, что ты рассказал… клеймить детей, жертвоприношения, цепи. Зачем тебе возвращаться туда?

– Я хотел найти способ разрушить наши оковы. В Кроане хранятся знания на истинном языке, и Сигурд, если он жив, точно что-то скрывает.

– Жив. – Джеральд хмыкнул, ему явно стало лучше. – Он вождь в Танморе.

Значит, Сигурд добился власти. Я уткнулся подбородком в колени и вгляделся в освещенный факелом угол, упорно избегая смотреть на стены с пустующими крюками. Их было слишком много. Сколько же цепей утащили отступники и передали вождю и сколько новых жизней из-за этого загублено в Кроане? Ничей поступок не являлся добродетелью.

– Мне всегда было трудно совладать с гневом, особенно в пылу битвы, – вздохнул Джеральд. – Но я и подумать не мог, что во мне живет Абьерн.

– Не просто Абьерн, Джер, а Первый исполинский медведь, созданный богом.

– Значит, цепи мне не помогут. Тогда что нужно сделать? Отправиться в Кроан? Провести древний ритуал? Призвать богов?

Я опустил голову, скрываясь от его взгляда, и тихо произнес:

– Моя кровь.

– Что?

– Для усмирения