Разрушенные оковы - Ольга Аст

Я шаг за шагом медленно приближался к нему. Влажный нос поблескивал на солнце, вызывая желание дотронуться до него. Медведь приоткрыл карие глаза и, вытянув морду, жалобно заревел. Его мощная шея была обвита толстыми цепями, с которых стекала кровь. Они прижимали его к земле, причиняя боль, не давая подняться. Теперь стало ясно, как именно оружие Вегардов действовало на Первых. Цепи сковывали, подчиняли и ломали дух Абьерна, лишая его силы и власти над человеческим телом. Медведь хотел вырваться, мотал головой, скреб лапами шею, пытаясь избавиться от оков, но все попытки были тщетны.

Зачем боги создали нас? Ради бесконечных мучений? Я хотел разрушить цепи, сломать каждое звено и облегчить страдания Абьерна. Но если Первый освободится, то Джеральд будет обречен. Выбор без права выбора.

«Таков дар Небес, Вегард Эйлейв, – защищать этот мир от ошибок богов».

Следующие дни проходили в полном безумстве. Дартелия обагрилась кровью не верных короне, и пришло официальное известие от Совета Семи о смерти Его Величества Бардоулфа и требование присяги на верность новому королю. Слова на пергаменте выжгли дыру в душе и ядом расползлись по венам. Этот человек не мог так просто покинуть нас. Но теперь все поступки Бардоулфа обрели смысл. Король даровал нам свободу и отпустил Этана в Велерос, чтобы спасти от переворота. Продуманный до мелочей план учитывал все – кроме сохранности собственной жизни.

Я в страхе ожидал, что верный Джеральд впадет в безумие, но он просто скомкал письмо и кинул в камин. При виде его спокойного лица мне все стало ясно.

– Ты знал, – не спросил, а обозначил факт я.

Огонь жадно пожирал бумаги, и тени от языков пламени устрашающе плясали на осунувшемся лице Джера.

– Когда?

– Мэйтланд сказал мне в тот день. Хотел, чтобы я преклонил колени перед новым королем.

– Ты ничего не говорил…

– Не знал, как.

Джер потупил взгляд, а у меня даже не было сил, чтобы сердиться на него.

Для нас Бардоулф был особенным человеком, и его… ее смерть стоило оплакать достойно. Но на это требовалось время, которое неумолимо истекало, поэтому в моей душе осталась свежая кровоточащая рана. Ничего, когда-нибудь я позволю ей затянуться.

Днем Джеральд держался на чистом упрямстве, я же разрывался между болезненными снами с Абьерном и желанием помочь обоим. Мы с Риганом перенесли цепи в комнату Джеральда и на ночь сковывали его, ведь во сне воля слабла и он становился более уязвимым.

Я ожидал, что после посмертного костра для Мэйтланда слухи повлекут за собой восстание среди солдат, верных роду Вальтерсонов, но известие о новом главе рода в лице Джеральда многие восприняли с ликованием. Несмотря на слабость и ежесекундную борьбу с первородным гневом, он не стал скрывать своего поступка и дал выбор каждому – остаться или покинуть Вальтерсонов, – гарантируя безопасность ушедшим. Будущий глава рода отказался преклонять колени перед недостойным королем и Советом Семи, чем вызвал к себе еще больше уважения.

Письма союзным родам были отправлены в тот же день. От каждого требовалось подтвердить, что договор верности и мира еще в силе. Нам же оставалось ждать, как лорды воспримут такое положение дел и позицию главенствующего рода Вальтерсонов.

Вскоре прибыл Сигурд в сопровождении своих людей. К моему разочарованию, Вегардов среди них не было, а ведь я надеялся на их помощь. Но больше всего удивило, что, несмотря на послание, вождь ничем не выказал, что мы с ним знакомы. В детской памяти сохранился добрый и заботливый Сигурд. Сейчас же напротив меня сидел человек, способный скрыть правду ради достижения своих целей.

Мы расположились за большим столом в трапезной. Джеральд по возможности избегал главной залы, где был убит Мэйтланд, и пользовался ею только при острой необходимости. Разговор, прерванный поздним ужином, грозил перерасти в долгие ночные обсуждения.

– Вы считаете, что перековка цепей сработает? – Сигурд гладил бороду и задумчиво смотрел на цепи перед собой.

– Не уверен, но стоит попробовать. Символы я нанесу сам или начертаю их для кузнеца. – Мне было важно убедить его, ведь мастеров мог предоставить только он.

– Если ты ошибаешься, то мы потеряем цепи, а их и так осталось слишком мало. Стоит ли рисковать ради одного человека? – Вождь не спешил уступать.

– Вы же знаете, что Джеральд – Первый Абьерн! – воскликнул я, чуть не задохнувшись от гнева.

– Да, – он кивнул, подтверждая мои слова, – и что ты не простой Вегард, тоже узнал. Так почему бы тебе не усмирить кровь Первого?

– Хватит! – Джеральд ударил ладонью по столу, и цепи жалобно зазвенели. Его силы иссякали, а мы так и не пришли хоть к какому-то решению. – Больше никто здесь не будет проливать кровь. Что тебе надо, Сигурд?

– Я предоставлю вам свою помощь в обмен на открытый союз Танмора и рода Вальтерсонов. – Сигурд слегка отодвинулся от стола и сложил руки на груди.

Такого наглого требования я не ожидал. Он просил во всеуслышание объявить войну короне, а значит, и всей Дартелии.

– Вальтерсоны больше не преклоняют колени перед недостойными королями. – Глаза Джеральда потемнели, а рука сжалась в кулак. – Для меня был единственный достойный король – Бардоулф.

– Слово главы рода Вальтерсонов?

– Слово главы рода Вальтерсонов, – подтвердил Джеральд.

Сигурд удовлетворенно улыбнулся.

– Предоставьте моим людям доступ в кузню и все необходимое. Но вы должны понимать, что хорошие доспехи не выковать за короткий срок даже с точными мерками и чертежами. Они будут низкого качества, как неказистое подобие настоящей брони. Вряд ли мы сможем придать им достойный вид, как подобает фамильному снаряжению.

– Их задача – сдержать зверя, а внешний вид неважен.

– На все ваша воля, лорд Вальтерсон. Тогда мы незамедлительно приступим к ковке.

– Риган, проводи наших гостей и дай им все, что они попросят. – Джеральд махнул рукой другу, тенью стоящему за ним, и обессиленно уперся лбом в сгиб локтя.

Ему требовалось время, чтобы успокоиться и заглушить в себе рвущийся наружу гнев. А я покорно ждал рядом, мучаясь от того, что единственная помощь, которую мог бы предоставить, повлекла бы за собой мою смерть.

Мастера из Танмора