Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк

Рид обхватил пальцами подбородок, проследив за моей рукой, а затем на несколько секунд замолчал, обдумывая.

– В принципе, это имеет место быть, – поддержал меня Стью. – Эта улица изредка, но патрулируется. Так мы избежим лишнего внимания Карателей и стражи.

– Я бы, конечно, в любом случае позаботился о них, но так у меня будет больше свободного времени, – кивнул Рид, ухмыльнувшись своим мыслям.

Мэри заулыбалась так, словно сама это предложила, и показала мне выставленные вверх большие пальцы. Творец, эта леди слишком переживает за меня…

– Все-то у вас просто складывается, – еле слышно проворчал Уолтер.

– А зачем нам сложно? Чтобы что? – ощерился Рид.

– Да ничего, – ответил Уолтер.

– Рид, – поднял руку Стью.

– Нет, я серьезно не понимаю, в чем проблема? Вам, людям, усложнять ситуации – это отдельный вид удовольствия? Почесать эго? Не знаю, как у вас принято, но мы, Аспиды, не боимся идти по более легкому пути. Это безопасно и выгодно. Что еще нужно?

Я видел, как Уолтер стиснул пальцы в кулаки, стараясь держать лицо, как побледнела Мэри. Было ясно как белый день, что старик намеренно это сказал, потому что ему не нравилось все, что я предлагал. Тень Рида выглядела ненормальной – она подрагивала, словно пламя свечи на ветру, вытягивалась и сжималась, а его глаза полыхали настолько ярко, что страшно было в них смотреть.

– Пожалуйста, успокойтесь. – Я устало выдохнул. – Это просто предложение, и если кто-то более опытный объяснит, как лучше, то мы внесем коррективы.

Не знаю, зачем я добавил последнюю фразу. В тот момент просто не смог сдержаться, хотя прекрасно понимал, что этим вряд ли приближаю перемирие со стариком, к которому уже подумывал стремиться.

Уолтер взглянул на меня так, будто обещал все пытки мира. Мне было немного страшно, но куда сильнее я ощущал равнодушие и больше не видел смысла искать с ним общий язык. Он был неисправим, а его глаза закрывали такие плотные шоры, что никакому свету не пробиться.

Меня поражало, как человек с таким злым сердцем и таким складом ума вообще оказался на стороне повстанцев. Наверное, он был близким другом Стью, и именно поэтому мне стало стыдно за то, что я так искренне ненавидел Уолта.

Погрузившись в собственные мысли, я не заметил, как Рид проследил за взглядом Уолтера и посмотрел на меня. Это был тревожный звоночек, но я тогда не обратил на это внимание. Возможно, зря.

Когда обсуждение планов закончилось, Рид отправился ставить барьеры, поскольку не хотел откладывать дела в долгий ящик. У Мэри и Стью началось дежурство, и я остался один.

Мысль о том, чтобы провести еще хоть немного времени с Уолтером под одной крышей, вызывала раздражение, поэтому я решил пойти туда, где, как мне казалось, меня никто не потревожит.

Домой к Аспиду.

Inopinatus casus[24]

Возможно, со стороны это и выглядело как безрассудство – выходить из убежища в одиночку. Но прошло уже несколько недель с тех пор, как я, ошарашенный и сбитый с толку, оказался среди повстанцев, и за это время успел хоть немного набраться опыта.

К тому же я знал, с каких улиц Риддерк начнет прокладывать барьеры, и выбрал самый безопасный известный мне путь.

Оставаться под одной крышей с Уолтером не хотелось. Его кипящую злость я чувствовал даже на расстоянии, будто он стоял рядом и шептал ее прямо в лицо. Я не желал больше участвовать в скандалах, драках и прочей нервотрепке, поэтому единственным разумным решением было уйти.

К тому же Аспид не раз предлагал перебраться к нему. Раз предложил, то пусть теперь принимает.

Снег продолжал сыпаться с неба практически каждый день. В вечернем безмолвии белое полотно искрилось в свете редких желтоватых фонарей. Близился декабрь, и температура на улице стремительно падала, так что в осеннем пальто я быстро замерзал, хотя на мне была фланелевая рубашка и теплый свитер. Хотелось как можно скорее добраться до дома Аспида, но нечищеный снег мешал идти. Шаги выходили неловкими и медленными. К счастью, сугробы служили надежной защитой, ведь ленивые Каратели в такую погоду не сунутся на эти улицы. А значит, можно было идти без страха и лишних приключений.

Когда вдали показались горящие окна особняка Торнтона, манящие теплом сквозь поднявшуюся метель, я, наверное, походил на передвигающийся сугроб. Казалось, я промерз до костей. Щеки и нос горели от кусачего мороза.

Мысль о том, что прислуга Рида могла не впустить меня, даже не приходила в голову, ведь они знали меня в лицо. Поэтому я без колебаний постучал в тяжелые деревянные двери с бронзовыми вытянутыми ручками.

Дверь распахнули почти сразу, будто по ту сторону меня уже ждали или, быть может, просто почувствовали мое приближение.

Слуги Аспида, несомненно, не были людьми. И кто знает, какие способности они от нас скрывали.

На пороге показался Арнольд с изумленно вытянутым лицом, как будто не он открыл дверь, едва я постучал.

– Господин, что вы делаете здесь в столь темный час… еще и один? – Дворецкий торопливо посторонился, пропуская меня внутрь.

По лестнице, спускающей гибкой змеей в холл, стремительно сбежала Люсия, придерживая подол платья.

– Добрый вечер, господин! Ох, вы же весь в снегу, – охнула горничная, подбегая ко мне.

Я невольно улыбнулся, когда Люсия с виноватой торопливостью начала стряхивать с меня снег и помогать снять пальто, заиндевевшую шапку и шарф. Тепло дома обволакивало, словно тяжелое одеяло, такое густое, что я на миг усомнился в реальности происходящего.

В голове мелькнула мысль, что, возможно, меня все же занесло снегом и я отправился к Сонерису на небеса. Иначе невозможно было объяснить тихое, редкое ощущение дома, которое накрыло меня, едва я переступил порог.

– Вы так быстро мне открыли… Как вы узнали, что это я? – спросил я Арнольда, пока он вел меня в гостиную к растопленному камину.

Люсия унеслась на кухню, чтобы сделать согревающий чай и подать что-нибудь из еды.

– Господин предупреждал, что вы можете захотеть посетить дом в его отсутствие, – ответил дворецкий, – так что мы были готовы. Слуги господина Риддерка должны знать, кого стоит впустить на порог, а кого гнать. – Он повернулся ко мне и, слегка прищурившись, подмигнул.

Я невольно распахнул глаза. Ясно было, что прямо мне не скажут, кто они такие, но намеков хоть