Разрушенные оковы - Ольга Аст

Когда птенец окреп, то решил покинуть свой дом и отправиться на поиски любящей семьи. Долго лебедь бродил по миру, считая себя гадкой уткой и не зная, кто он на самом деле, пока не набрел на стаю черных лебедей. Они радушно приняли его и проявили заботу, стараясь стать семьей. Никто из них не говорил, что он уродлив. Наоборот, когда оперение нового лебедя сменилось белоснежным, они посчитали его птицей, посланной богами, и дали ему имя Сван – «прекрасный лебедь».

Дартелия не была настоящим домом, Велерос и Хельгур – чужие для меня, а родовой замок Вальтерсонов оказался клеткой. Так есть ли где-нибудь на этой огромной земле место для одного человека?

«Дом там, где твоя душа обретет покой».

Я не знал, где моя душа, только чувствовал черный колодец внутри, который с каждым днем становился все глубже. Целительная вода плескалась лишь на самом дне, и до нее было не дотянуться, чтобы утолить жажду.

Непреодолимое желание помолиться Матери Земле, судьбе или богам захватило разум. Пусть снега поглотят меня, а воды ледяной реки унесут остывшее тело и прибьют его к берегу, где находится тот самый дом. Только вот боги глухи и ничтожны, а молитвы бессильны.

Все ли я сделал правильно? Смог ли защитить то, что дорого? Род Вальтерсонов силен, как никогда ранее, сестра находится под защитой двух сильных мужей, а Сван в безопасности. Сван… Его имя нависло надо мной проклятием. Мы разрушили оковы, тяготившие нас. Нет, они обременяли его, а не меня. Я желал, чтобы мы все были счастливы и жили одной семьей, поэтому начал строить безопасный мир в надежде, что он вернется и все станет как раньше. Камин зажжется в библиотеке, с книг пропадет пыль, Нея будет часто навещать нас с будущими племянниками, Сван читать им сказки, а мы с Альриком и Риндом выбираться на охоту. Замок окрасится в яркие цвета, и это станет той жизнью, к которой я отчаянно стремился. Защищать мечом любимых людей, жить рядом с ними. Но они выбрали свой путь, оставляя меня позади и не спрашивая, а чего на самом деле хочу я. Цели, мечты и стремления были растоптаны: отцом, Мэйтландом, Этаном, Бардоулф, Сваном, Неей.

Каждый шаг наполнялся тяжестью, словно за мной волочились проклятые цепи. Снег забивался в нос и глаза, но я упорно шел вперед, не представляя зачем. Все вмиг потеряло смысл. Почему семья для меня стала смыслом всей жизни? Возможно, именно ее мне всегда не хватало? Чувства принадлежности к чему-то большому и значимому, ощущения нужности. А сейчас все ушло. Меня бросили. Впервые я пожалел, что мной не завладел дух Абьерна. Сейчас бы не пришлось думать, остался бы только медведь. Смерть и забвение не так и ужасны, они могут быть спасением.

Под ногой что-то треснуло, потом хлюпнуло. Я опустил взгляд на тонкую корочку льда. Шумящие воды реки опасно манили, но желание заполнить колодец внутри заставляло жить, и я непроизвольно сделал шаг назад. Голова гудела, а перед глазами все мерцало от искрящегося снега.

На другом берегу появились медвежата. Они толкали друг друга головами и смешно перекатывались по снегу. Их игры выглядели безобидно, пока один медвежонок не подошел слишком близко к реке – тонкий лед под его лапами обвалился. Он упал, уходя под воду с головой. Второй даже не пошевелился, лишь посмотрел мне в глаза маленькими карими бусинами. Сердце в груди страшно забилось.

– Так и будешь стоять, человек? Ты другой или такой же, как остальные?

Разум вопил, что медведи зимой в спячке и разговаривать они не умеют, но тело оказалось быстрее. Я бросился в воду, позволяя ей поглотить себя.

Но Свана тянуло дальше. Не мог он успокоиться, видя различие между собой и сородичами. Хотел найти свою настоящую семью, поэтому снова отправился в путь.

Наконец Сван отыскал стаю таких же белых, как он, лебедей. Его заполнила безграничная радость, и он готов был поделиться со всеми своим счастьем.

Так прошли годы. И с каждым днем все тоскливее становилось Свану. Его тянуло обратно к черным лебедям, словно он оставил с ними важную частичку себя. Такие чувства пугали лебедя, ведь он же обрел то, о чем мечтал с рождения, – семью. Грусть его заметил вожак стаи и спросил: «Отчего ты так печален?» Сван поделился своими мыслями, и тогда ответил вожак: «Дом там, где твоя душа…»

* * *

== Эйлейв ==

Волчата бегали вокруг меня, вытаптывая пушистый снег маленькими лапами. Они чуяли еду и нетерпеливо поскуливали. Я улыбнулся и опустил большую миску, довольно наблюдая за меховыми шариками, накинувшимися на кашу.

– Эйли, у тебя призвание возиться с животными.

– Вовсе нет. – Я провел рукой по непривычно коротким волосам.

Спустя столько времени мне хватило смелости отрезать их, но теперь чего-то не хватало. Раньше за длинными локонами можно было спрятаться, а сейчас появилось чувство обнаженности перед всеми. Все-таки я поспешил, не стоило их отстригать так коротко.

– Вы наконец-то решили жить вместе с Радосом?

Об их свадьбе не знал только глухой и слепой, а Валех постоянно ныл, что останется один, и ходил за мной огромной тенью.

Арелла смущенно улыбнулась, и ее щеки порозовели.

– Считаешь, что мы торопимся?

– Совсем нет. – Я счастливо улыбнулся. – Самое подходящее время, и лучше мужа, чем Радос, тебе не найти.

Она закусила губу и, приблизившись ко мне, шепнула:

– Сиф уже давно бросает на тебя пылкие взгляды, а Фиора на днях восхищалась твоими познаниями.

Я поперхнулся и закашлялся.

– Арелла, нет! Ты не будешь устраивать мою личную жизнь. Даже не думай об этом.

– Но почему? – грустно протянула она. – Ты остался с нами. Я думала, чем быстрее ты обретешь здесь семью, тем лучше.

Раньше я считал своей семьей Вальтерсонов. Но после того как оковы пали, все чувства казались ошибкой. После всего, через что мы прошли, Джер был достоин свободы не только от клятвы, но и от меня тоже. Мы даже не кровные братья. Я стал для него проклятием, пробудившим кровь Первых родов