Кольцо - Стивен Бакстер
На пятый день ее отвели в просторный, неправильной формы, залитый солнечным светом класс. Эта комната была полна детей - других детей! Дети сидели на полу и играли с красками и куклами или серьезно разговаривали с ярко раскрашенными виртуальными фигурами - улыбающимися птичками, крошечными клоунами.
Дети повернулись, чтобы посмотреть, как она входит со своей матерью, их лица были круглыми и яркими, как солнечные блики на листьях. Она никогда раньше не была так близка с другими детьми. Эти дети тоже были другими?
Одна маленькая девочка сердито посмотрела на нее, и Лизерль испуганно прижалась к ногам матери. Но знакомые теплые руки Филлиды погладили ее спину. - Давай. Все в порядке.
Пока она смотрела на хмурое лицо незнакомой девочки, вопросы Лизерль, ее слишком взрослые, слишком изощренные сомнения, казалось, испарились. Внезапно все, что имело для нее значение - все, что имело значение в мире, - это то, что она должна быть принята этими детьми: что они не узнают, насколько она другая.
К ней подошел взрослый: мужчина, молодой, худощавый, черты его лица были мягкими от юности. На нем был комбинезон нелепого оранжевого цвета; на солнце он переливался у него до подбородка. Он улыбнулся ей. - Лизерль, не так ли? Меня зовут Пол. Мы рады, что ты здесь. Не так ли, люди?
Ему ответили отрепетированным хором: - Да.
- А теперь пойдем и найдем, чем тебе заняться, - сказал Пол. Он провел ее по заставленному детьми полу к месту рядом с маленьким мальчиком. Мальчик - рыжеволосый, с поразительно голубыми глазами - смотрел на виртуальную куклу, которая бесконечно формировалась и преображалась: фигура два, превращающаяся в две снежинки, двух лебедей, двух танцующих детей; фигура три, за которой следуют три медведя, три рыбы, плавающие в воздухе, три пирожных. Мальчик произнес цифры одними губами, следуя жестяному голосу виртуала. - Два. Один. Два и один равно трем.
Пол представил ее мальчику - Томми - и она села рядом с ним. Томми, как она с облегчением обнаружила, был настолько очарован своим виртуалом, что, казалось, едва замечал присутствие Лизерль, не говоря уже о том, что отличался от других.
Томми лежал на животе, подперев подбородок ладонями. Лизерль неловко скопировала его позу.
Виртуал с числами прошел свой цикл. - Пока, пока, Томми! Прощай, Лизерль! - Он мигнул и исчез.
Теперь Томми повернулся к ней - без оценки, просто глядя, с неосознанным одобрением.
Лизерль спросила: - Мы можем посмотреть это еще раз?
Он зевнул и засунул палец в ноздрю. - Нет. Давай посмотрим другое. Есть замечательная вещь о докембрийском взрыве...
- О чем?
Он пренебрежительно махнул рукой. - Ну, знаешь, берджесские сланцы и все такое. Подожди, пока не увидишь, как галлюцигения ползет по твоей шее...
Дети играли, учились и дремали. Позже девочка, которая хмуро смотрела на Лизерль - Джинни - устроила неприятности. Она передразнивала то, как костлявые запястья Лизерль торчали из рукавов (темпы роста Лизерль замедлялись, но она все еще каждый день увеличивалась в размерах). Затем - неожиданно, поразительно - Джинни начала реветь, утверждая, что Лизерль прошла через ее виртуал. Когда подошел Пол, Лизерль начала объяснять, спокойно и рационально, что Джинни, должно быть, ошиблась; но Пол сказал ей, чтобы она не причиняла такого беспокойства, и в качестве наказания ее заставили десять минут посидеть отдельно от других детей, без стимуляции.
Все это было отчаянно, жестоко несправедливо. Это были самые долгие десять минут в жизни Лизерль. Она сердито смотрела на Джинни, преисполненная негодования. На следующий день она поймала себя на том, что с нетерпением ждет возможности снова пойти в комнату к детям. Она отправилась со своей матерью по залитым солнцем коридорам. Они дошли до комнаты, которую помнила Лизерль, - там был Пол, немного задумчиво улыбающийся ей, и Томми, и девочка Джинни, но Джинни казалась другой: по-детски несформировавшейся...
По крайней мере, на голову ниже Лизерль.
Лизерль попыталась вернуть восхитительную враждебность, которая была накануне, но та исчезла, как только она вызвала ее в воображении. Джинни была всего лишь ребенком.
Она чувствовала себя так, словно у нее что-то отняли. Мама сжала ее руку. - Пойдем. Давай найдем тебе новую комнату для игр. Каждый день был уникальным. Каждый день Лизерль проводила в новом месте, с новыми людьми.
Мир сиял солнечным светом. Сияющие точки бесконечно тянулись по небу: низкоорбитальные жилые комплексы и ядра комет, привязанные для получения энергии и топлива. Люди шли сквозь море информации, имея доступ к виртуальным библиотекам, доступным в любой точке мира, по беззвучной команде. Пейзажи были пропитаны чувствительностью; было практически невозможно заблудиться, получить травму или даже заскучать.
На девятый день Лизерль изучала себя в виртуальном голозеркале. Она повернула изображение так, чтобы можно было увидеть форму своего черепа, расположение волос. В ее лице все еще была какая-то детская мягкость, подумала она, но внутри нее уже проявлялась женщина, как будто ее детство было отступающим приливом. Она была бы похожа на Филлиду своим волевым носом, большими ранимыми глазами; но у нее был бы песочный цвет лица, как у ее отца Джорджа.
Лизерль выглядела примерно на девять лет. Но ей было всего девять дней от роду.
Она приказала виртуалу распасться; он разлетелся на миллион крошечных, размером с муху, изображений ее лица, которые разлетелись в залитом солнцем воздухе.
Филлида и Джордж были прекрасными родителями, подумала она. Они были физиками; и оба принадлежали к организации, которую они называли "Суперэт". Они проводили время вдали от нее, просматривая технические документы, которые кружились в воздухе, как падающие листья, и изучая сложные виртуальные модели звезд, похожие на луковичные кольца.