Человек со звезды - Настя О

Эта странная способность чувствовать желание другого отразилась и на мне. Я хотела доставить Рейну как можно больше наслаждения, хотя и так видела: он почти на пределе. Но сейчас, пока еще могла быть хозяйкой положения, я… да, хотела. Хотела, чтоб он запомнил наше слияние надолго.

Прогнувшись, совершила первое движение, закатив глаза от удовольствия. Идеально подходящий мне мужчина. Идеальный для меня. Настолько идеальный, что не хотелось расставаться ни на мгновение. Мышцы отозвались долгожданным трепетом: я слишком сдерживала себя, чтобы первый настоящий раз с Рейном мог продлиться долго. А потому, уже не стесняясь наготы, нашла его руки, сняла со своих бедер и подняла выше, к груди. Когда большие ладони обхватили плоть, начав массировать ее чуть шершавыми пальцами, я снова задвигалась, понимая: Рейну тоже осталось недолго. Опустилась к нему, шепнув на ухо:

— Давай вместе…

Поднялась, двинулась еще раз, поманив к себе пальчиком и игриво улыбаясь. Меня поняли беспрекословно. Лицо Рейна оказалось наравне с моим, одна ладонь переместилась на ягодицу, прижимая к себе, отдаляя, уверенно задавая темп движения, от которого я сходила с ума. Вторая осталась на моей груди, а затем поднялась к шее, чтобы притянуть меня для поцелуя.

Воздуха стало не хватать, хотя я оторвалась от губ Рейна и стала дышать во всю силу легких. Голова кружилась от того, как хозяйничали на моей коже ладони пришельца. Удары, с которыми Рейн придавливал меня к себе, усиливали внутри дрожь, и я дышала все чаще и чаще, чувствуя, как по щекам снова катятся слезы. А когда, наконец, застонала, забившись в его объятиях, он совершил последний рывок. Так глубоко и умопомрачительно, что пришлось кусать его за плечо, лишь бы не закричать от удовольствия. В таком положении: тесно прижатой к нему, практически вдавленной, — он сохранял меня некоторое время.

— Рейн, я не сойду с ума оттого, что еще одна жидкость из твоего тела оказалась внутри меня?

Шутка вышла неуклюжей, а я сама принялась зализывать ранку на его плече. Прокусила кожу до крови, увлекшись сдерживанием своих реакций. И пусть на глазах там не оставалось ни единого следа от моего вмешательства, все равно хотелось извиниться за порывистость.

Мне не ответили. Только прижали к себе, опрокинув на спину и заставляя вздрогнуть от неожиданности. Рейн навис сверху сверкающей скалой. Я не могла оторваться от необычного взгляда. Потому и охнула снова, когда этот невозможный мужчина подался мне навстречу.

— Это. Еще. Не. Конец. Нина, — тихо произнес Рейн, и я поняла, что впереди меня ожидает очень длинная ночь.

Пришелец оказался неутомимым любовником. Пока длилось наше безумие, я начала понимать, каково было Рейну сдерживать эмоции до этого момента. Стойкая реакция на меня, от которой я потеряла голову, была всего лишь небольшим упущением с его стороны. Остальное находилось под жестким контролем, а когда освободилось и вышло наружу, я узнала, каково это — быть эмпатом.

Рейн дул на мою разгоряченную кожу, отчего та покрывалась мурашками от холода, и тут же обрушивал на нее град страстных поцелуев. Поначалу я вырывалась, пытаясь хоть как — нибудь уклониться от намеренных истязаний, потом бросила, поняв, что с желаниями этого товарища бороться бесполезно. Он лепил из меня нужный ему сосуд, придавал ту форму, которую считал правильной, не забывая при этом одаривать таким количеством эмоций, что впору было задыхаться. Ласки и объятия Рейна сделали из меня послушное существо, откликающееся на любой зов требовательных рук или губ. Я устала стонать на каждую новую попытку свести меня с ума и все сильнее понимала, как он упивается сам, превращая меня в легкое эфемерное нечто. Мозг отключился без шанса вернуться до утра. Я стала единым нервом, готовым поглощать любое действие Рейна. Я стала его продолжением, тогда как он превратился в продолжение меня. Мы даже уснули, сплетаясь руками и ногами, когда, наконец, выдохлись оба.

Ночь толкнула меня подняться с теплого места, вынырнув из — под руки Рейна. Во всем теле ощущалась приятная усталость, и, тем не менее, мышцы требовали усилий. Простых, человеческих. И я, укрывшись простыней, отправилась к задней двери — туда, где дорога из дома выходила к сделанному папой причалу.

Скрипнула калитка, выпуская меня из родового гнезда. Благодаря простыне ночной воздух приятно холодил кожу. Ноги не зябли, лето выдалось хорошим. Я прошлепала по вытоптанной тропе к деревянному мостику, ощущая ступнями, как приятно коже прикосновение.

Наверное, это все действие слюны. Она продолжала держать мои ощущения обостренными, пусть и не такими яркими, как в объятиях Рейна несколько часов назад. Я смотрела на полную Луну, на ее след в лениво провожающей свои воды реке и представляла, как, сойдя с моста, смогу ступить прямо на желтую дорожку, с каждым новым шагом оказываясь все выше. Сначала — в небе, затем долечу до нашего спутника, а там… а там смогу и до Родины Рейна добраться.

Мысль последовать за пришельцем испарилась, стоило горячим рукам обнять меня сзади. Простыня соскользнула, и я ощутила спиной, как Рейн воспользовался своим любимым способом одевания. Пришел, в чем мать родила, то есть. Тело откликнулось незамедлительно, разум поплыл, а когда меня развернули лицом к себе и приподняли над землей, заставляя оплести талию Рейна ногами, я уже знала, что последует за этим. Я сдавленно застонала от того, что он творил, и вцепилась руками в широкие плечи.

— Нина? — раздался над ухом его хриплый голос.

— Ноги устали. Болят, — решив немного пострадать и получить порцию жалости, выдала я. — Но все равно хочу тебя.

— Сейчас, — нашел решение пришелец и задвигался. Пошел куда — то в сторону со мной на руках.

Боже, я умирала от того, что в тот момент творилось. Прикусила Рейна за плечо, сдерживая стоны, готовые вырваться из груди всякий раз, когда тот делал шаг вперед, одновременно совершая движение внутри меня. А потом я внезапно стала легкой, как пушинка. Открыв глаза, пытаясь хоть как — то наладить связь с разумом, обнаружила, что Рейн по пояс стоит в воде, а я, подталкиваемая водами реки, держусь за него с гораздо меньшим количеством усилий.

— Рейн… — прохрипела я ему на ухо. — Вода слишком теплая. В реке такой быть не может.

— Потом объясню, — шепнул мужчина в ответ.

— Рейн… ты говорить стал увереннее!

— Это все ты, Нина…

Все, дальше сил на то, чтобы мыслить связно, у меня не осталось. Движения