Последняя станция — море - Алисия Роуден

Отец смотрел на неё, не перебивая.

— В письме она написала, что больше не ждёт тебя. Что если ты жив, то должен знать: она не простит тебя за то, что ты оставил нас. А потом всё равно написала адрес. Наш адрес. На случай, если ты когда-нибудь вернёшься.

Вера почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Я думала, что ты выбрал не нас. А теперь выясняется, что ты выбрал за нас. И я не знаю, что хуже.

Отец медленно поставил фонарь на скамейку.

— Я не прошу тебя прощать меня.

— Хорошо.

— И не прошу выбирать между мной и братом.

— Тогда чего ты хочешь?

Он посмотрел на неё.

— Чтобы ты не повторила мою ошибку.

Вера горько усмехнулась.

— И какая же она?

— Я решил, что могу спасти всех, если возьму ответственность на себя. А в итоге оставил каждого из вас с собственной потерей.

Море шумело за бетонной стеной. Вдалеке, среди волн, виднелись обломки старого моста. Рельсы уходили прямо в воду и исчезали под поверхностью.

Вера посмотрела на фонарь.

— Зачем ты принёс его?

— Помнишь, что я тебе говорил?

— Что он нужен, чтобы знать, где заканчивается дорога.

Отец кивнул.

— Это был не совсем правильный ответ.

— А какой правильный?

— Фонарь нужен не для того, чтобы видеть конец дороги. Он нужен, чтобы не забыть, откуда ты пришёл.

Вера долго смотрела на него.

— Я хочу, чтобы ты вернулся.

Отец закрыл глаза.

— Я знаю.

— И Костя хочет вернуться.

— Знаю.

— Тогда почему ты не можешь просто сесть в поезд и поехать с нами?

Он посмотрел на рельсы.

— Потому что моё место занято.

Вера почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Кем?

Отец не ответил.

Она вспомнила запись в архиве: пассажир номер тринадцать, маршрут не завершён. Вспомнила жетон с четырнадцатью насечками. И слова Кости: «Я вспомнил, кто открыл дверь той ночью. Ты».

— Папа, — сказала она. — Кто был пассажиром номер тринадцать?

Отец посмотрел на неё.

В его глазах впервые появился настоящий страх.

— Откуда ты знаешь этот номер?

— Я видела запись в архиве.

Он отвернулся.

— Тебе не следовало туда идти.

— Хватит! — Вера шагнула к нему. — Я больше не хочу слышать, что мне не следовало что-то делать. Я хочу знать правду.

Отец долго молчал.

Потом сказал:

— Пассажир номер тринадцать — это человек, которого ты не помнишь.

— Костя?

— Нет.

— Тогда кто?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты.

Вера не сразу поняла смысл его слов.

— Что?

— В ту ночь на линии было тринадцать пассажиров. Костя был двенадцатым. Ты — тринадцатой. А я не был пассажиром вовсе. Я был проводником перехода.

Вера отступила.

— Но в архиве…

— Архив записывает то, что может объяснить. Когда ты вернулась, твой номер изменился. Ты стала четырнадцатой, потому что заняла место, которое освободилось после моего отказа от возвращения.

Она покачала головой.

— Нет. Это невозможно.

— Я тоже так думал.

Вера вспомнила надпись на билете: номер 000014. Вспомнила первую запись, которую увидела в архиве. И старую фотографию, на которой стояли трое — отец, маленькая девочка и человек без лица.

— Тогда кто был тринадцатым пассажиром до меня?

Отец поднял фонарь.

— Тот, кого ты пыталась вернуть.

— Я никого не пыталась вернуть.

— Ты была ребёнком. Ты увидела, что Костя исчезает, и побежала за ним. Ты открыла дверь перехода, хотя я велел тебе ждать. Ты не хотела оставлять брата одного.

Вера почувствовала, как мир вокруг неё медленно теряет устойчивость.

Она вспомнила красный свет, металлический пол, отцовскую ладонь на своём плече. Вспомнила, как Костя стоял за дверью и протягивал ей руку.

«Иди сюда, Вера. Здесь не страшно».

Она сделала шаг к нему.

Отец попытался удержать её, но было поздно.

Дверь закрылась.

А когда она открылась снова, Костя исчез.

Вера вернулась домой. Отец остался на линии. А память о той ночи была стёрта.

— Значит, это я всё начала, — прошептала она.

— Нет.

— Я открыла дверь.

— Ты была ребёнком.

— Но из-за меня ты остался здесь.

Отец покачал головой.

— Я сам принял это решение.

Вера закрыла лицо руками.

Она больше не могла отличить вину от ответственности. Вся её жизнь строилась на мысли, что отец оставил её. Теперь выяснялось, что она сама однажды пошла за братом и стала частью того, что разрушило их семью.

— Я хочу всё исправить, — сказала она.

Отец положил ладонь ей на плечо.

— Тогда перестань искать виноватого.

Вера подняла голову.

— А что мне делать?

Он протянул ей фонарь.

— Найди настоящую станцию «Море». Не ту, которую показывает поезд, а ту, которая существует за пределами линии.

— И что там?

Отец посмотрел на воду.

— Там заканчивается маршрут.

— И мы сможем вернуться?

— Я не знаю.

— Ты опять не знаешь.

Он улыбнулся.

— На этот раз я хотя бы не буду делать вид, что знаю.

Вера взяла фонарь.

Он оказался тёплым, хотя не горел.

Вдалеке прозвучал гудок поезда.

Отец посмотрел на часы вокзала. Стрелки двигались, но теперь показывали не время, а дату.

14 октября 2049 года.

— Тебе пора, — сказал он.

— Я не хочу уходить.

— Знаю.

— Я вернусь.

Он кивнул.

— Только не обещай того, чего не можешь гарантировать.

Вера обняла его.

Он прижал её к себе так крепко, как не обнимал с тех пор, когда она была маленькой. Она почувствовала запах его куртки — машинное масло, табак и холодный воздух. Тот самый запах, который помнила всю жизнь, хотя давно перестала осознавать, что именно он заставлял её каждый раз оборачиваться на улице, когда мимо проходил мужчина в рабочей одежде.

— Я люблю тебя, папа, — прошептала она.

— Я тоже тебя люблю, Верочка.

Она отпустила его и направилась к поезду.

На пороге вагона остановилась и обернулась.

Отец стоял у скамейки, держа руки в карманах. Фонарь остался у неё.

Он поднял руку.

Вера ответила тем же.

Двери закрылись.

Поезд тронулся.

Она вернулась в купе и поставила фонарь на столик. Костя сидел у окна. На