Последняя станция — море - Алисия Роуден

Тишина.

Потом голос произнёс:

— Я сказал, что вернусь.

Вера медленно открыла глаза.

Нет.

Отец не говорил, что вернётся. Он обещал вернуться, только если она отпустит его. Это была совсем другая фраза. Именно в этом заключалась разница, которую она помнила теперь слишком ясно.

— Ты не мой отец, — сказала Вера.

Красная лампочка погасла.

В темноте что-то тяжело ударилось о стену, затем послышался звук удаляющихся шагов.

Через несколько секунд освещение восстановилось.

Костя стоял рядом, опустив голову.

— Ты знала, что это не он? — спросила Вера.

— Нет.

— Тогда почему ты испугался?

Он не ответил.

Вера отпустила его руку.

— Я больше не могу продолжать так. Ты появляешься, говоришь, что ничего не помнишь, потом вдруг знаешь то, чего не должен знать. Ты говоришь, что мой брат, но не можешь объяснить, почему я тебя не помню. А когда я начинаю верить, появляется кто-то, кто утверждает обратное.

Она говорила тихо, но каждое слово давалось ей с трудом.

— Я хочу тебе помочь. Правда. Но я не могу просто выбрать ту версию, которая мне больше нравится.

Костя поднял голову.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь. Ты не представляешь, каково это — всю жизнь думать, что у тебя был отец, который просто исчез. Потом узнать, что у тебя, возможно, был брат. А затем понять, что ты сама могла быть причиной того, что с ними произошло.

— Ты не была причиной.

— Откуда ты знаешь?

Костя посмотрел на неё.

— Потому что я помню, как отец держал тебя на руках, когда ты родилась. Он боялся даже передать тебя маме. Всё время проверял, дышишь ли ты. Потом, когда ты подросла, он говорил, что ты должна научиться уходить оттуда, где тебе плохо, даже если очень хочется остаться.

Вера ничего не ответила.

Она не знала этого. Или знала когда-то и забыла.

— Он не хотел, чтобы ты отвечала за нас, — продолжил Костя. — Он хотел, чтобы ты жила.

— А ты?

— А я хотел, чтобы ты меня помнила.

Вера посмотрела на него.

В этих словах не было ни обвинения, ни просьбы. Только усталость человека, который слишком долго оставался без имени.

Она вдруг поняла, что всё это время пыталась получить от Кости доказательства того, что он её брат, но ни разу не спросила, чего хочет он сам.

— Ты хочешь вернуться? — спросила она.

Костя задумался.

— Да.

— Домой?

— Я не помню, как выглядит наш дом.

— Тогда куда?

Он посмотрел в окно.

— Туда, где время идёт.

Вера кивнула.

— Хорошо. Значит, будем искать способ вернуть тебя.

— А отец?

Она не ответила сразу.

— Его тоже.

Костя покачал головой.

— Ты не можешь вернуть всех.

— Почему?

— Потому что кто-то должен остаться.

Вера вспомнила слова проводника.

Ваш отец обменял своё место на его.

Она подумала о матери, которая ждала семнадцать лет. О Косте, которого не помнила. Об отце, который сознательно отказался от возвращения. И о себе, которая, возможно, однажды уже стояла перед таким же выбором.

— Тогда я найду другой способ, — сказала она.

Костя посмотрел на неё с недоверием.

— Ты всё ещё думаешь, что можно обойтись без потерь?

— Нет. Я думаю, что не все потери окончательны.

Поезд замедлился.

За окном появилась полоса света. Сначала Вера решила, что это рассвет, но затем увидела тёмную линию горизонта и белые здания, стоявшие на берегу. Море здесь было совсем близко. Волны ударялись о бетонную набережную, поднимая брызги, которые долетали до рельсов.

На платформе стоял человек в рабочей куртке.

Вера узнала его по осанке ещё до того, как поезд остановился.

Отец.

Он держал в руках старый железнодорожный фонарь. Тот самый, который когда-то принёс домой и поставил на подоконник.

Вера бросилась к двери.

Костя схватил её за запястье.

— Подожди.

— Отпусти.

— Это может быть не он.

— Я знаю.

— Тогда почему ты идёшь?

Вера посмотрела на него.

— Потому что теперь я не собираюсь принимать решение за него. Я хочу услышать, что он скажет сам.

Она высвободила руку и вышла в коридор.

Поезд остановился.

На этот раз двери открылись без объявления.

Вера ступила на платформу.

Отец стоял у самого края, глядя на море. Фонарь в его руках не горел, но стекло отражало серое небо.

Он повернулся, когда услышал её шаги.

— Ты всё-таки добралась, — сказал он.

Вера остановилась в нескольких метрах от него.

— Ты знал, что я приеду?

— Надеялся.

— Ты знаешь, что Костя едет со мной?

Отец посмотрел на поезд.

— Да.

— Он мой брат?

— Да.

Вера ждала продолжения, но отец молчал.

— Почему я его не помню?

— Потому что ты сама попросила меня сделать так, чтобы ты забыла.

Она нахмурилась.

— Я была ребёнком.

— Да.

— Десятилетним ребёнком. Я не могла понимать, о чём прошу.

— Ты понимала достаточно, чтобы бояться.

Вера почувствовала, как внутри поднимается гнев.

— Ты не имел права забирать у меня память.

Отец не стал спорить.

— Не имел.

— Но всё равно сделал это.

— Да.

— Почему?

Он посмотрел на море.

— Потому что я испугался.

Вера не ожидала такого ответа.

— Чего?

— Что потеряю тебя тоже.

Она молчала.

Отец провёл ладонью по лицу.

— В ту ночь я думал, что смогу провести вас обоих через переход. Я знал, что линия опасна, но считал, что понимаю её правила. Я ошибся. Костя оказался по ту сторону, а ты вернулась. Я мог пойти за ним, но тогда переход закрылся бы окончательно. И ты осталась бы здесь, на линии, навсегда.

— Поэтому ты остался вместо него.

— Да.

— И стёр мне память.

— Да.

Вера сжала руки в кулаки.

— Ты решил за всех нас.

Отец опустил голову.

— Да.

На этот раз она не смогла сдержаться.

— Ты хоть понимаешь, что сделал? Мама ждала тебя семнадцать лет! Я всю жизнь думала, что ты просто ушёл! А Костя… — Она запнулась. — Я даже не знала, что у меня был брат.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь! Ты не был дома. Ты не видел, как мама каждый год доставала твою фотографию в день исчезновения. Как она сидела на кухне до утра, потому