Последняя станция — море - Алисия Роуден

— Ты видела его? — спросил он.

— Да.

— Он сказал, что я твой брат?

Вера кивнула.

Костя опустил голову.

— Я так и думал.

— Ты помнишь ту ночь?

— Теперь да.

— Почему ты не сказал мне раньше?

Он посмотрел на неё.

— Потому что я боялся, что ты вспомнишь, как я просил тебя открыть дверь.

Вера села напротив.

— Ты знал, что я могу попасть на линию?

— Нет. Я просто помнил, что однажды ты уже приходила за мной.

Она протянула руку и накрыла его ладонь своей.

— Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, сможем ли мы вернуть отца. Не знаю, существует ли вообще способ закончить эту поездку так, чтобы никто не остался здесь.

Костя слушал молча.

— Но я больше не хочу, чтобы кто-то из нас решал всё в одиночку. Если мы найдём выход, то пойдём вместе. Если придётся выбирать, то будем выбирать вместе. Договорились?

Он долго смотрел на неё, затем кивнул.

— Договорились.

Вера открыла блокнот и записала всё, что узнала на станции «Возвращение». Отец жив или, по крайней мере, остался на линии. Костя — её брат. Она сама открыла переход в ночь его исчезновения. А номер тринадцать, который она видела в архиве, принадлежал ей до того, как она вернулась в обычный мир.

Она перечитала записи.

Впервые за всё время они складывались в историю, а не в набор случайных загадок.

Но оставался один вопрос.

Вера посмотрела на фонарь.

— Папа сказал, что настоящая станция «Море» находится за пределами линии.

Костя кивнул.

— Я слышал об этом.

— От кого?

— От человека, который иногда приходит в вагон ночью. Он никогда не садится. Просто стоит в проходе и спрашивает, не хочет ли кто-нибудь выйти.

Вера нахмурилась.

— И кто это?

Костя посмотрел на неё.

— Пассажир без места.

В этот момент фонарь на столике вспыхнул.

Внутри стеклянной колбы загорелся слабый голубой огонь. На стене купе появилась тень человека, хотя рядом никого не было.

Вера подняла фонарь.

На его металлическом корпусе проступили буквы, которых раньше не было:

БЕРЕГ — НЕ КОНЕЧНАЯ СТАНЦИЯ.

Ниже возникла вторая строка:

НАСТОЯЩЕЕ МОРЕ НАЧИНАЕТСЯ ТАМ, ГДЕ ПОЕЗД НЕ МОЖЕТ ПРОЕХАТЬ.

Вера посмотрела на Костю.

— Значит, нам нужно сойти с поезда.

Он побледнел.

— Если мы сойдём не там, нас может больше не быть.

Вера поставила фонарь на столик.

— Тогда нам придётся найти место, где можно сойти и остаться собой.

За окном туман начал рассеиваться. Впереди показалась следующая станция. На табличке было написано:

ЗА ПОСЛЕДНИМ СЕМАФОРОМ.

Вера сжала руку брата.

Поезд приближался к станции, которой не было ни на одной карте.

И теперь она знала: чтобы вернуть семью, ей придётся пройти дальше, чем когда-либо заходил её отец.

К утру Вера поняла, что больше не может полагаться на часы.

На её телефоне было 00:17. На вокзальных часах за окном по-прежнему значилось 14 октября 2049 года. Наручные часы, которые она носила ещё со времён университета, показывали половину четвёртого, хотя секундная стрелка двигалась рывками, иногда перескакивая сразу на несколько делений.

Она сняла их и положила рядом с фонарём.

— Они сломались? — спросил Костя.

— Не знаю. Раньше работали.

— Может, здесь время другое.

— Ты это уже говорил.

— Я не про поезд. Я про станцию.

Вера посмотрела на него. После встречи с отцом Костя стал тише. Он больше не пытался шутить, не задавал бесконечных вопросов и не ходил по вагону без дела. Иногда она замечала, что он смотрит на неё так, словно ждёт, когда она скажет что-то важное, но сам не решается начать разговор.

— Ты помнишь, как мы жили до той ночи? — спросила она.

Костя потёр ладонью щёку.

— Отдельные вещи.

— Например?

— У нас была собака.

Вера удивилась.

— Никогда не было собаки.

— Была. Небольшая, рыжая. Она спала в коридоре, потому что мама не разрешала ей заходить в комнаты.

— Костя, у нас не было собаки.

— Значит, я ошибаюсь.

Он произнёс это спокойно, но отвёл взгляд.

Вера вспомнила фотографию из архива. На ней были двое детей, которых она не помнила вместе. Она пыталась восстановить лица, голоса, привычки, но стоило ей сосредоточиться, как воспоминания рассыпались, оставляя только ощущения: запах мокрой шерсти, солнечный свет на полу, чужая ладонь в её руке.

— Ты уверен, что это твои воспоминания? — спросила она.

Костя нахмурился.

— А чьи ещё?

— Не знаю. Но на этой линии мы уже видели людей, которые помнили то, чего с ними не происходило.

— Ты думаешь, я выдумываю?

— Я думаю, что мы оба можем ошибаться.

Он отвернулся к окну.

Вера пожалела о своих словах, но не стала извиняться сразу. За последние сутки она слишком часто принимала чужие ответы на веру. Ей хотелось помочь брату, однако она не собиралась снова закрывать глаза на то, что не понимала.

Поезд качнуло. Фонарь съехал по столику и ударился о край, но не упал. Голубой огонь внутри колбы на мгновение вспыхнул ярче, затем снова стал едва заметным.

Вера придержала фонарь.

— Ты говорил, что видел человека, который приходит ночью и предлагает выйти.

Костя повернулся.

— Да.

— Когда ты видел его в последний раз?

— Не помню. Кажется, перед станцией «Дом».

— Как он выглядел?

— Высокий. В длинном пальто. Лица я не видел.

— Он разговаривал с тобой?

— Спросил, хочу ли я вернуться.

— И что ты ответил?

Костя помолчал.

— Сказал, что хочу.

— А он?

— Спросил, куда именно.

Вера посмотрела на него.

— Что ты сказал?

— Домой.

— И что произошло?

— Он засмеялся.

Костя поморщился, словно пытался удержать в памяти что-то неприятное.

— Потом спросил, какой дом я имею в виду. Тот, где я жил до поезда, или тот, который помню сейчас. Я не понял, что он хочет сказать. Когда я попросил объяснить, его уже не было.

Вера задумалась.

— Возможно, он проверял, действительно ли ты помнишь своё прошлое.

— Или хотел, чтобы я усомнился в нём.

— Тоже возможно.

Она достала блокнот и записала рассказ. Затем открыла страницу, где были перечислены станции, отмеченные на карте Лиды: «Дом», «Память»,