Последняя станция — море - Алисия Роуден
Костя вцепился в край стола.
Смех оборвался.
И кто-то с другой стороны двери трижды постучал.
Вера посмотрела на предупреждение, которое всё ещё светилось на экране:
НЕ ОТВЕЧАТЬ НА ГОЛОСА ИЗ-ЗА СТЕН.
Затем послышался голос матери:
— Андрюша, открой. Я замёрзла.
Андрей сделал шаг к двери.
Вера схватила его за руку.
— Нет.
Он будто не услышал.
— Это она, — прошептал он.
— Нет, папа. Ты сам говорил, что линия умеет говорить голосами тех, кого мы потеряли.
— Но это её голос.
— А если это настоящая память? Ты сам сказал, что станция может показать настоящую память.
Андрей смотрел на дверь, не моргая.
За ней снова раздался голос:
— Андрей, пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что сказать.
Он медленно высвободил руку из пальцев дочери.
Вера встала перед ним.
— Что она сказала тебе в последний раз?
Отец замер.
Вера повторила:
— Вспомни. Ты сам оставил эту записку. Что она сказала?
Андрей закрыл глаза.
За дверью женщина тихо заплакала.
— Андрей, я больше не могу ждать.
Он сделал ещё один шаг.
Костя обхватил отца сзади, прижавшись к его спине. Вера встала рядом, удерживая его за плечи.
— Не отпускай детей, — произнесла она. — Это были её последние слова.
Андрей резко остановился.
Впервые за всё время он посмотрел не на дверь, а на своих детей.
Голос матери за стеной оборвался.
Несколько секунд стояла тишина.
Потом женщина произнесла уже другим тоном:
— Ты опять выбираешь их.
Вера почувствовала, как у неё похолодели руки.
— Да, — сказал Андрей.
Он произнёс это негромко, но отчётливо.
— На этот раз — да.
За дверью что-то тяжело упало.
И станция снова замолчала.
Дверь оставалась закрытой.
Андрей стоял неподвижно, словно боялся, что достаточно будет моргнуть — и голос вернётся. Костя не отпускал его. Вера держала отца за руку и чувствовала под пальцами холодную кожу.
— Ты знал, что это случится? — спросила она.
— Нет.
— Но ты уже слышал её здесь.
Андрей кивнул.
— Тогда я не знал, что она скажет. Я услышал её голос и решил, что линия наконец даёт мне возможность вернуться к ней. Я не думал о том, что она может быть приманкой. Я просто хотел открыть дверь.
— И открыл?
— Да.
Вера ждала продолжения, но отец замолчал.
— Что было дальше?
— Я не помню.
Она отвернулась. Это объяснение больше не удивляло, но от этого не становилось легче.
На столе мигнул экран.
ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО.
ПЕРВЫЙ ГОЛОС ВОССТАНОВЛЕН.
ДОСТУП К СЛЕДУЮЩЕМУ УЧАСТКУ МАРШРУТА РАЗРЕШЁН.
Под надписью появился схематичный план станции. Красная линия вела от комнаты воспроизведения к платформе, а затем обрывалась у обозначения, которого Вера раньше не видела.
ЗАЛ ОЖИДАНИЯ № 0.
Рядом стояла маленькая отметка — круг с тринадцатью насечками.
Вера указала на план.
— Что это?
Андрей подошёл ближе.
— Я не знаю.
Костя посмотрел на обозначение, потом достал свой старый жетон. На его краю действительно было тринадцать насечек, хотя прежде Вера насчитала четырнадцать. Она сама пересчитала их сейчас, одну за другой.
Тринадцать.
Последняя насечка была не царапиной, а разрывом металла. Будто кто-то пытался сделать четырнадцатую, но не закончил.
— У тебя такой же знак, — сказала Вера.
Костя перевернул жетон. На обратной стороне, почти стёртая, проступала надпись:
ОЖИДАНИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ВОЗВРАЩЕНИЕМ.
— Значит, нам туда, — сказал он.
— Возможно, — ответил Андрей. — Но сначала нужно понять, кто такой Миша.
— Ты правда не знаешь?
Андрей посмотрел на дочь.
— Я помню человека по имени Михаил. Но не того, кого ты думаешь. Это был мальчик. Он жил в нашем доме, когда я был подростком. Мы вместе ходили на станцию. Потом он исчез.
— Почему ты никогда о нём не рассказывал?
— Потому что не помнил, что он существовал.
Вера почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Ты хочешь сказать, что забыл собственного друга?
— Я не знаю, был ли он другом. Помню только его имя и то, что однажды он перестал приходить. Мать сказала, что его семья уехала. Отец не поверил. А потом и я забыл.
Костя медленно сел на стул.
— А голос на записи?
— Я не знаю, почему он назвал его.
Вера посмотрела на лист, который лежал на столе. «Пассажир, названный Мишей, не доставлен на станцию». Если система сохранила эту запись, значит, Михаил не просто исчез из обычного мира. Его маршрут остался незавершённым.
Но почему его имя прозвучало в записи, сделанной в день исчезновения Кости, через три года после первого состава?
Вера провела пальцем по строке.
— Здесь написано, что просьба о возвращении остаётся активной. Кто-то всё ещё ждёт его.
— Или кто-то хочет, чтобы мы думали именно так, — сказал Андрей.
— Ты сам учил меня не доверять системе.
— Я учил тебя проверять факты. Это не одно и то же.
Вера посмотрела на отца. Впервые за долгое время в его голосе прозвучала знакомая твёрдость — голос инженера, который привык разбирать сложные механизмы, пока не находил причину поломки.
— Тогда проверим, — сказала она. — Зал ожидания номер ноль. Если там есть ответ, мы его найдём.
Они вышли из комнаты.
Коридор изменился. Там, где прежде находились три двери, теперь была только одна. Над ней горел зелёный сигнал. На металлической табличке проступила надпись:
К ПЛАТФОРМЕ.
Вера остановилась, прислушиваясь. Звуки пока оставались с ними: шаги, шорох одежды, гудение ламп. Но в глубине перехода уже чувствовалась прежняя пустота, словно станция постепенно забирала обратно то, что ненадолго вернула.
Они поднялись по лестнице и вышли на платформу.
Людей стало меньше.
Пожилая женщина с детской варежкой исчезла. Мужчина в рабочем комбинезоне больше не смотрел на часы — он сидел, опустив голову, и держал в руках пустой ремешок. У закрытой кассы осталась только деревянная машинка.
Вера поискала глазами мальчика, который побежал к мужчине за стеклом. Но его нигде не было.
На табло горело название следующей станции:
ЗАЛ ОЖИДАНИЯ № 0.
Под ним — время прибытия.
23:40.
Поезд стоял у платформы с открытыми дверями. Теперь Вера заметила, что это не тот состав, на котором они приехали. Вагон был старее, с деревянными рамами и латунными ручками. На боку белой краской значился номер 000001.
На первом шаге внутрь Вера увидела знакомую табличку: «МОРЕ».
Но под названием