Последняя станция — море - Алисия Роуден

Дома.

Мысль пришла сама собой, без усилий, как приходит воспоминание о собственной комнате после долгой поездки. Вера потянулась, повернулась на бок и уже собиралась позвать маму, когда заметила, что на запястье у неё нет часов.

Она села.

Комната была почти такой, какой она помнила её в детстве. Светлые обои с мелким рисунком, письменный стол у окна, полка с книгами и коробками, старый шкаф, на дверце которого когда-то висела наклейка с изображением луны. Наклейку давно сняли, но прямоугольный след клея остался.

Вера медленно встала и подошла к столу.

На нём лежали школьные тетради, раскрытый учебник математики и карандаш с обгрызенным концом. Рядом стояла чашка с засохшим чаем. На подоконнике — банка с серым песком.

Она узнала её сразу.

Та самая банка, которую отец принёс домой много лет назад. В детстве Вера думала, что внутри обычный песок с берега, но Андрей никогда не говорил, где его нашёл. Он только однажды поставил банку на стол и сказал, что море бывает разным, а иногда оно совсем не похоже на море.

Вера подошла ближе.

На стекле была наклеена бумажка с надписью:

14 ОКТЯБРЯ 2032 ГОДА.

У неё перехватило дыхание.

Она помнила эту банку. Помнила, как однажды разбила её, как отец собрал песок с пола, а мать ругалась из-за осколков. Но в её воспоминании банка была пустой. Песок исчез, а стекло выбросили.

Здесь же она стояла целая, наполненная до половины.

Вера осторожно коснулась крышки.

— Не трогай, — сказала мать из кухни.

Вера обернулась.

Анна Соколова стояла в дверях с двумя чашками. На ней был домашний халат, волосы собраны в небрежный пучок. Она выглядела почти так, как Вера помнила её перед исчезновением отца: уставшей после работы, немного сердитой, но всё равно красивой.

Мать поставила чашки на стол.

— Я же просила тебя не трогать эту банку.

Вера не могла произнести ни слова.

Анна внимательно посмотрела на дочь.

— Ты чего такая бледная? Опять всю ночь не спала?

Вера сделала шаг к ней.

Ей хотелось обнять мать, уткнуться лицом в плечо, почувствовать запах её волос — шампуня, мыла и чего-то тёплого, что невозможно было назвать одним словом. Она столько раз пыталась восстановить этот запах, что теперь боялась доверять собственным ощущениям.

Но мать была здесь.

Живая. Настоящая.

Вера протянула руку.

Анна улыбнулась.

— Ну иди сюда.

Вера остановилась.

Она вспомнила предупреждение старшей себя: запах дома после дождя. Вспомнила голос отца за дверью станции. Вспомнила, как мать на записи сказала: «Это не папа. Не открывай дверь».

Она не знала, была ли перед ней настоящая мать или всего лишь память, которую станция собрала из обрывков прошлого. Но теперь у неё было то, чего не было на прежних остановках: время.

Она могла спросить.

— Мам, — тихо произнесла Вера. — Что ты сказала папе в последний раз?

Анна перестала улыбаться.

На секунду её лицо стало совершенно неподвижным. Потом она поставила чашку на стол и посмотрела на дочь с раздражением.

— Что за глупости? Ты чего с утра начинаешь?

— Просто ответь.

— Я сказала ему, чтобы он не забывал купить хлеб. Довольна?

Вера почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Это было неправильно.

Она не знала, почему, но была уверена. На записи мать произнесла совсем другие слова. Не о хлебе, не о бытовых мелочах. Она просила Андрея не отпускать детей.

Вера отступила от стола.

Анна вздохнула.

— Господи, Вера. Ты иногда сама себя накручиваешь. Иди умойся. Завтрак остынет.

— Где Костя?

Мать посмотрела на неё так, словно вопрос был совершенно бессмысленным.

— В школе, конечно.

— Сегодня суббота.

— Какая суббота? Сегодня среда.

Вера перевела взгляд на календарь. На стене висел лист за октябрь 2032 года. Красным обведено четырнадцатое число.

Среда.

Она вспомнила, как отец собирался на работу. Как Костя вертелся возле двери, не желая отпускать его. Как мать говорила, что к вечеру они все должны быть дома.

Но это было не то воспоминание, которое она искала.

— Мам, — повторила Вера. — Ты знаешь, что случилось с Костей?

Анна медленно подошла к ней.

— Конечно знаю. Он в школе. А ты сегодня какая-то странная.

— А потом?

— Потом вернётся домой.

— А если не вернётся?

Мать нахмурилась.

— Что ты несёшь?

Вера смотрела на неё и понимала, что каждая новая минута делает происходящее опаснее. Слишком многое совпадало: комната, банка с песком, чашка на столе. Но чем внимательнее она присматривалась, тем отчётливее замечала мелочи, которые не сходились.

У матери на левой руке было обручальное кольцо. В реальной жизни Анна перестала носить его за несколько месяцев до исчезновения Андрея.

На столе стоял календарь, хотя мать всегда держала его на холодильнике.

И ещё — за окном не было двора.

Вера подошла к занавеске и отдёрнула её.

За стеклом тянулся длинный железнодорожный перрон. По краям стояли фонари, уходившие в туман. На дальнем пути неподвижно застыл старый состав.

Она медленно отпустила ткань.

Анна стояла позади.

— Не смотри туда, — сказала она.

Вера обернулась.

— Почему?

— Потому что там ничего нет.

— Я вижу поезд.

— Это не поезд.

— Тогда что?

Мать не ответила. Она взяла Веру за плечи и посмотрела ей прямо в глаза.

— Послушай меня. Тебе нужно остаться дома. Здесь безопасно. Всё уже закончилось.

— Что закончилось?

Анна крепче сжала её плечи.

— Ты же сама этого хотела.

Вера почувствовала, как холодеют пальцы.

— Чего?

— Чтобы всё вернулось на свои места. Чтобы папа был дома. Чтобы Костя никуда не уходил. Чтобы мы снова были вместе.

На мгновение Вера перестала сопротивляться.

Потому что это было правдой.

Именно этого она хотела с того дня, когда отец исчез. Не приключений, не разгадок, не путешествия к морю. Она хотела вернуться в тот момент, когда ещё можно было всё исправить. Когда семья была вместе, когда мать ставила на стол две чашки, а отец по вечерам чинил что-нибудь в прихожей.

Анна провела ладонью по её волосам.

— Ты так устала, девочка моя. Тебе не нужно больше никуда идти. Останься со мной.

Вера закрыла глаза.

Запах дома после