Последняя станция — море - Алисия Роуден

Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Не потому, что ответ был идеальным. Наоборот — в нём было слишком много мелочей, слишком много ненужных подробностей. Линия всегда выбирала то, что больнее всего. Она брала воспоминания, очищала их от случайного, оставляла самое важное и подсовывала человеку готовую картину.

А мама вспомнила не только главное.

Она вспомнила яблочный шампунь, мокрые доски, грязные ноги и то, как Вера говорила глупости после дождя.

Настоящая жизнь никогда не состояла только из главного.

Вера шагнула к ней и снова обняла.

— Я верю тебе, — прошептала она.

Анна прижалась щекой к её волосам.

— Спасибо.

— Но если ты ещё раз исчезнешь, я буду очень зла.

Мама тихо рассмеялась.

— Это справедливо.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Они стояли так, пока ветер не стал холоднее. Потом Андрей подошёл к Анне. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Между ними было семнадцать лет, за которые можно было прожить целую жизнь, но ни один из них не знал, с чего начать разговор.

— Аня, — произнёс Андрей.

Анна повернулась к нему.

— Андрей.

Он сделал шаг, но остановился.

— Прости меня.

Мама посмотрела на него долгим взглядом.

— За что именно?

Он растерялся.

— За всё.

— Это слишком много.

— Я знаю.

— Тогда начни с чего-нибудь одного.

Андрей сглотнул.

— За то, что решил, будто могу всё исправить сам. За то, что не сказал тебе, насколько всё плохо. За то, что полез на линию, когда должен был остаться с вами. За то, что позволил тебе думать, что я погиб.

— Ты не позволил мне думать. Ты исчез.

Он опустил голову.

— Да.

— Я ждала тебя, Андрей. Сначала каждый день. Потом по особым датам. Потом перестала отмечать даты, потому что не могла больше жить от одного четырнадцатого октября до другого. Я злилась, когда кто-то говорил, что ты, наверное, не хотел возвращаться. А потом однажды поймала себя на мысли, что мне легче представить тебя мёртвым, чем человеком, который просто не захотел домой.

Андрей не пытался перебить.

— Я не знаю, что с этим делать, — сказала Анна. — Не знаю, смогу ли однажды проснуться и не вспомнить, как я тебя искала. Не знаю, смогу ли снова доверять тебе, когда ты скажешь, что задержишься на работе.

Он едва заметно вздрогнул.

— Но я хочу попробовать, — продолжила она. — Не потому, что мы вернулись. Не потому, что линия решила за нас. А потому, что я сама этого хочу. Только больше не решай за меня, что я должна чувствовать.

Андрей кивнул.

— Не буду.

— И не обещай того, чего не можешь знать.

— Не буду.

— Хорошо.

Анна протянула ему руку.

Он взял её осторожно, будто она могла исчезнуть от одного неловкого движения. Но она не исчезла.

Вера смотрела на них и думала, что возвращение, наверное, всегда выглядит так. Не как открытая дверь и не как поезд, уходящий в свет. А как два человека, которые слишком многое потеряли и всё же решаются начать разговор.

Дед стоял немного в стороне.

Он смотрел на семью, и на его лице было выражение человека, который впервые за долгие годы позволил себе не вмешиваться. Вера подошла к нему.

— Ты в порядке?

— Не знаю, — ответил он.

— Честный ответ.

— Учусь.

Она улыбнулась.

— Ты останешься с нами?

Дед долго смотрел на дорогу, ведущую в посёлок.

— Если вы захотите.

— Это не ответ.

Он повернулся к ней.

— Я хочу остаться. Но я не хочу снова решать за вас, что вам нужно.

Вера взяла его за руку.

— Тогда останься и не решай.

Дед рассмеялся. На этот раз по-настоящему, с коротким хриплым выдохом.

— Договорились.

Ветер принёс новый запах. Где-то вдалеке, за посёлком и полосой заброшенных складов, шумела вода. До моря оставалось несколько километров, но они пока не могли его увидеть.

Вера посмотрела на небо.

Солнца не было. Над побережьем висели низкие облака, серые и тяжёлые. Ветер трепал провода над дорогой, а на асфальте лежали мокрые листья.

Она вдруг поняла, что не хочет сразу идти к морю.

Ей нужно было время.

Не ещё одна станция. Не очередной переход. Просто время, которое принадлежало бы им самим.

— Нам надо найти телефон, — сказала она. — Или кого-нибудь, кто поможет связаться с городом. Узнать, что с нашими документами, где можно переночевать. А потом уже решать, что делать дальше.

— Ты говоришь как инженер, — заметил Костя.

— Я и есть инженер.

— Я думал, ты скажешь: «Пойдём к морю, потому что мы столько лет его искали».

— Я тоже так думала, — призналась Вера. — Но сейчас я хочу горячий чай и сухие носки.

Мама рассмеялась.

— Это можно устроить.

Они направились к магазину. Пожилой мужчина, с которым разговаривала Анна, всё ещё стоял у двери и смотрел на них с нескрываемым удивлением. На витрине висела бумажная табличка: «Открыто до 21:00». Над дверью мигала лампа.

Внутри пахло кофе, мокрой одеждой и свежим хлебом.

Вера задержалась на пороге.

Ей показалось, что это слишком просто. Слишком обыкновенно. Она привыкла ждать подвоха за каждой дверью: человека, который окажется не тем, кем представился; комнаты, которая изменит форму; объявления, которое появится на стене только после того, как она отвернётся.

Но здесь на полке стояли банки с консервами, возле кассы лежали жвачки, а в углу тихо гудел холодильник. На полу растекалась лужа от чьих-то ботинок. За прилавком сидела молодая женщина и читала с экрана новости.

Ничего не изменилось, когда Вера вошла.

— Здравствуйте, — сказала продавщица, подняв глаза. — Вам что-то подсказать?

Вера посмотрела на маму.

Анна ответила первой:

— Нам бы воды. И если можно, вызвать такси до ближайшего населённого пункта, где есть гостиница.

Продавщица оглядела их. На секунду её взгляд задержался на Андрее, потом на Косте и деде. Наверное, они выглядели странно: грязные, измученные, с одеждой, которая будто не соответствовала погоде. Но женщина не стала задавать вопросов.

— Такси сюда не всегда приезжает, — сказала она. — Могу позвонить знакомому. Он иногда