Последняя станция — море - Алисия Роуден

Он завёл машину.

Электромотор негромко зажужжал, и автомобиль тронулся с места.

Вера смотрела в окно.

Станция быстро осталась позади. Вдоль дороги тянулись заросшие пустыри, заброшенные склады и старые жилые дома. Некоторые окна были заколочены, в других горел свет. На крышах стояли небольшие ветрогенераторы, а возле каждого дома виднелись накопительные баки для воды. На одном здании сохранилась вывеска магазина морских товаров. Буквы почти исчезли, но под ними всё ещё можно было различить нарисованный якорь.

— Здесь когда-то продавали сувениры, — сказала Анна, глядя на вывеску. — Ракушки, магниты, всякую ерунду.

— Ты бывала здесь? — спросил Андрей.

— Один раз. Мы с Верой ездили на конференцию в соседний город, и я потом осталась на два дня. Ты тогда был в командировке.

— Не помню.

Анна повернулась к нему.

— Ты и не должен. Это было до исчезновения.

В машине повисла тишина.

Вера почувствовала, как Костя рядом с ней напрягся. Он смотрел в окно, но слушал каждое слово.

— А мы ездили на море? — спросил он.

— Когда ты был маленьким, — ответила Анна. — Но не сюда. На северное побережье. Ты почти всё время просидел в гостинице, потому что боялся медуз.

— Я не боялся.

— Ты потребовал, чтобы папа проверил воду на наличие всех морских существ, прежде чем ты зайдёшь.

— Мне было четыре года.

— Тебе было пять.

— Тем более.

Анна улыбнулась.

— А Вера тогда сказала, что если медузы такие опасные, то надо просто договориться с ними.

— Я не могла этого сказать.

— Могла. Ты вообще с детства пыталась со всем договариваться.

Вера отвернулась к окну, пряча улыбку.

Воспоминание было смутным, но оно отзывалось внутри теплом. Она увидела деревянный настил, полосатый пляжный зонт, Костю в слишком больших плавках и отца, который стоял по колено в воде и изображал из себя морского чудовища. Мама смеялась, а Вера держала в руках пластиковое ведёрко.

Она не знала, действительно ли это её память или лишь восстановленная история, которую теперь рассказывала мама. Но впервые за долгое время ей не хотелось проверять.

Пусть это будет воспоминанием.

Пусть оно принадлежит им всем.

Машина выехала на широкую дорогу. Впереди поднялась бетонная стена, уходившая далеко в обе стороны. На её вершине стояли мачты с датчиками, а через равные промежутки были установлены прожекторы. За стеной виднелись краны и высокие металлические конструкции.

Море оставалось невидимым.

— Дамба, — пояснил Сергей. — За ней старый порт и береговая зона. Если повезёт, ночью будет видно воду с верхней дороги. Но сегодня туман.

— А туда можно попасть? — спросила Вера.

— Куда именно?

— На берег.

Сергей коротко хмыкнул.

— Можно. Если есть разрешение.

— А если нет?

— Тогда нельзя.

— А если просто хочется посмотреть на море?

Он посмотрел на неё через зеркало.

— Девушка, тут все хотят посмотреть на море. В этом и проблема.

Вера замолчала.

Сергей включил поворотник и свернул на боковую дорогу, ведущую в город. За бетонной стеной мигнул красный огонь. На мгновение он показался Вере знакомым — таким же, как сигнал на последнем семафоре.

Она прижалась лбом к холодному стеклу.

Красный огонь горел ровно. Он не менялся, не подмигивал в ответ, не возникал в другом месте, когда она отводила взгляд. Просто светился над бетонной стеной.

Мир, в который они вернулись, не был прежним. Но он и не выглядел продолжением линии. У него были свои правила, свои запреты и свои люди, которые старались жить, даже если море каждый год подбиралось ближе к их домам.

Вера подумала, что, возможно, именно поэтому линия не могла вернуть их туда, откуда они ушли. Время не остановилось ради их семьи. Пока они искали друг друга на невозможных станциях, где-то ремонтировали дороги, строили дамбы, закрывали пляжи, рождались дети, умирали старики, менялись города.

Ничего из этого не ждало их.

И всё же они вернулись.

— А как вас зовут? — спросил Сергей, глядя на Андрея.

— Андрей.

— Андрей… — мужчина повторил имя, будто вспоминал что-то. — Соколов, случайно, не родственник инженера Соколова? Тот ещё много лет назад работал на восточной железной дороге. Пропал при каких-то странных обстоятельствах. Про него даже в местной газете писали.

Вера почувствовала, как отец рядом с водителем выпрямился.

— Это я, — сказал Андрей.

Сергей перестал смотреть на дорогу ровно на секунду. Потом снова перевёл взгляд вперёд.

— Да ладно.

— Да.

— Вы шутите?

— Нет.

Мужчина молчал несколько секунд.

— Так вы же… — Он запнулся. — Вас же искали.

— Знаю.

— И всё это время…

— Долгая история.

Сергей не стал настаивать. Он только убавил громкость радио и крепче сжал руль.

— Ну что ж, — произнёс он наконец. — Тогда вам точно понадобится гостиница. И, наверное, полиция.

— Наверное, — согласился Андрей.

Вера увидела, как он смотрит на собственные руки. Пальцы у него слегка дрожали.

Она понимала, почему.

Возвращение в обычный мир означало не только возможность увидеть море. Теперь у них были имена, даты, пропавшие без вести, старые дела и люди, которые зададут вопросы. Им придётся рассказывать о том, что случилось, хотя ни одно объяснение не прозвучит правдоподобно. Им придётся доказывать, что они — те самые люди, которых когда-то искали.

И, возможно, кому-то придётся услышать, что их возвращение невозможно.

Но всё это было потом.

Пока машина ехала по мокрой дороге, а за окнами проплывали незнакомые дома, Вера разрешила себе просто сидеть рядом с братом и держать его за руку.

Костя не отстранялся.

Он смотрел на город так, словно пытался понять, где именно находится. Иногда его взгляд задерживался на дорожных знаках, иногда — на людях, идущих по тротуару. Однажды он увидел мальчика в школьной куртке, который бежал за автобусом, и неожиданно улыбнулся.

— Что? — спросила Вера.

— Ничего. Просто странно.

— Что именно?

— Что люди опаздывают на автобус. Я думал, все теперь ездят на автоматических капсулах.

— Они и ездят. Просто этот мальчик опаздывает на обычный автобус.

— Значит, ничего не изменилось.

Вера посмотрела на него.

— Изменилось очень многое.

— Я знаю.

—