Возрождение механика. Том 2 - Сергей Жуков

Валера же снова держал папку и просматривал список огнетушителей, словно ничего не произошло.

— Никаких лишних изменений, — серьёзно пообещал он. — Только самое необходимое.

Вот эта формулировка прозвучала особенно зловеще.

Я оставил Валеру наслаждаться неожиданно свалившимся бюрократическим счастьем и вышел в коридор. Настроение у меня заметно улучшилось. Валера получил свою конфорку, Нина Павловна избавилась от нудной ревизии, я выполнил обещание, помог двум людям и заодно превратил собственную новую обязанность в подарок человеку, который с большим удовольствием выполнит девяносто процентов работы.

В прошлой жизни за такие решения обычно платили зарплату руководителя. Здесь пока давали право не быть вруном в глазах Валеры Зимина.

Тоже неплохо.

По дороге к комнате мысли снова вернулись к куда более серьёзной проблеме. Павел Семёнович, завхоз из тверского техникума, уже был в Москве, через два дня собирался лететь в Самару, а к моменту его возвращения в Тверь мне от него будет уже мало пользы.

Если тверской директор не знал, где искать своего завхоза в Москве, пытаться найти его там не имело смысла. В Самаре было ещё хуже: конференция могла проходить где угодно, а ходить по чужому городу с описанием неизвестного хозяйственника было развлечением сомнительным даже по моим нынешним меркам.

Но было ещё одно место, где Павел Семёнович непременно должен появиться. Куда более компактное — в таком найти человека куда проще, чем в огромном мегаполисе.

Курумоч.

Я уже слышал это название. Аэропорт стоял между Самарой и Тольятти и одновременно обслуживал оба города. Значит, мне не требовалось искать Павла Семёновича ни в Москве, ни в Самаре. Мне нужно было встретить один конкретный рейс.

Это уже выглядело значительно проще.

Оставалась мелочь: добраться до аэропорта. Прав у меня не было, машины тоже. Конечно, утром можно было разобраться с автобусами и расписанием, но куда удобнее — попросить кого-нибудь из знакомых с автомобилем составить мне компанию в этой странной воскресной поездке.

Я перебирал в голове подходящие кандидатуры, когда дошёл до своей комнаты. Дверь была открыта, и, шагнув внутрь, я сразу остановился.

На третьей кровати лежала большая дорожная сумка. Рядом стояла пара ботинок, на спинке стула висела куртка, а на тумбочке появилось несколько вещей, которых утром точно не было.

Мой сосед привычно лежал на своей кровати с книжкой. Я кивнул на внезапно ожившее спальное место.

— Наш блудный сосед наконец вернулся? — спросил я.

Парень отложил книгу и усмехнулся:

— Ага, Коробов сегодня днём вернулся. Только осторожнее, он что-то не в настроении.

— Уже успели человеку насолить? — спросил я, разбирая сумку.

Сосед рассмеялся.

— Общага, — философски заметил он. — Тут долго жить не надо, чтобы кто-нибудь тебе настроение испортил.

В этот момент дверь распахнулась, и я обернулся. На пороге стоял тот самый парень с кухни — похититель комфорки.

— Чего вылупился, Ярцев? — бросил он и прошёл внутрь.

— А ты что здесь делаешь? — удивлённо спросил я.

— Я вообще-то здесь живу, — зло сообщил он. — Уже забыл, адвокат? Или это на тебя Зимин так плохо влияет?

Я медленно перевёл взгляд на третью кровать, потом обратно на захватчика Валериной конфорки.

Вот, значит, кто был нашим блудным соседом.

Прекрасно. На кухне мне показалось, что Коробов ретировался. На деле он всего лишь отступил на заранее подготовленные позиции — аккурат в трёх шагах от моей кровати.

Коробов бросил полотенце на спинку стула и ещё раз смерил меня недовольным взглядом.

— Поверить не могу, что ты теперь с Зиминым возишься, Ярцев, — презрительно произнёс он. — Раньше вроде нормальным парнем был. Тихо жил, никому проблем не доставлял.

Вот теперь многое окончательно встало на свои места.

Похоже, прежний Виктор Ярцев был для Коробова действительно очень «нормальным» соседом. Тем самым удобным тихоней, которого можно было без особых усилий проминать, как пластилин. Такой не полезет спорить из-за занятой полки, не потребует убрать чужие вещи со своей кровати и уж тем более не станет ходить к комендантше, чтобы помогать какому-то Валере Зимину.

Очень удобный человек. Ровно до тех пор, пока не попробует сказать «нет», после чего он мгновенно перестаёт быть нормальным. Ну-ну, знаю я таких.

— Боюсь, придётся привыкать, — я сочувственно посмотрел на Коробова. — Характер у меня испортился: теперь, если мне что-то не нравится, я об этом говорю.

— Смотри какой стал, — хмыкнул Коробов. — Зубы выросли?

Сосед тихо хмыкнул и посмотрел на Коробова поверх книги:

— Ты просто давно не приезжал и отстал от жизни, Коробов. Тут Витёк уже комендантшу уговаривать научился, а ты всё надеешься, что он тебя молча слушать будет.

Тот недовольно покосился на него:

— Да мне плевать. Просто смешно. Ещё неделю назад сидел тише воды, а теперь за Зимина впрягается и коменде условия ставит.

— Конфорка была разминкой, — предупредил я с улыбкой. — Так что готовься. Тебе теперь придётся мириться с ужасной мыслью, что в комнате живут ещё два человека и у них может быть мнение, отличное от твоего.

Сосед с книжкой уже откровенно хихикал.

— Всё, Коробов, — сообщил он. — Похоже, Ярцева теперь так просто не прожмёшь.

— А я его когда-то прожимал? — сразу возмутился Коробов.

— Конечно нет, — невинно ответил сосед. — Он просто всегда совершенно добровольно делал так, как тебе было удобнее.

Что ж, догадался я верно. Судя по всему, прежний Витя не раз уступал Коробову. Подробностей я не знал — чужих воспоминаний мне не досталось.

Коробов ничего не ответил. Только фыркнул, демонстративно отвернулся и продолжил раскладывать вещи. На несколько минут в комнате установилось шаткое перемирие: один сосед читал, второй шуршал сумками, а я сел на кровать и вытащил из кармана листок с номером тверского техникума.

Мир продержался примерно минуты три.

Сосед с книжкой поставил чайник, и вскоре по комнате разошёлся запах дешёвого чёрного чая. Я тоже налил себе кружку, бросил туда две ложки сахара и полез в тумбочку за печеньем.

За спиной что-то едва слышно звякнуло.

Я посмотрел на Коробова через отражение в стекле дверцы шкафа. Тот стоял возле стола с совершенно невинным лицом, а баночка с солью почему-то оказалась рядом с моей кружкой. Сосед с книжкой тоже всё заметил. Он опустил глаза в книгу, но уголки губ предательски задрожали.

Вот же дурью мается. Детский сад, да и только.

Я взял печенье,