Великий Кузнец - 1 - Анри Олл
Однако, серебряники колдунам были уплачены не зря, кое-что все-таки удалось нащупать. Кроме магии с их атрибутами, тут также имелся такой феномен как дар, причисляемый к богам местного пантеона. И он как раз-таки и был зафиксирован у меня.
Тем не мене, и тут провал. Пусть дары и также редки, как склонность к какому-то из видов волшебства, но он был довольно несуразным и полезным для узкого перечня людей. Когда начали разбираться подробнее в сути дела, выяснилось, что я могу помечать только что недавно созданные предметы. Да, просто помечать, оставлять магический след, а вернее надпись, что могут видеть лишь люди со способностью к оценке: с таковым даром или владеющие этим сложным видом колдунства.
Ужас. Отец может сделать табуретку, а я могу сделать отметку: «сделано Степаном:3 ы» и еще и отрубиться на сутки при этом, потому что на это ушли все мои скудные запасы духа. Катастрофа. Родители и я, вновь были шокированы, едва получив новую искру надежды. Фиаско. Однако они вновь сделали вид, что не расстроены, мол: «дар, есть дар, мы так за тебя рады и гордимся тобой сынок, ееей». Эх, простите Степан, Анастасия. Простите своего нерадивого сына. Клянусь, я буду работать из всех сил…
Вот такие пироги, так что, пора бы мне подумать куда деть свою бренную тушку с такими данными.
«Помечать, недавно созданные предметы… может пригодится для тех кругов, которым доступна „оценка“…»
Что сказать: плотник явно не та профессия, пусть и создает она вещи. А что близко к плотнику, а предметы любят как-то помечать и называть в чью-то славу? Правильно: кузнец. Конечно, еще подходит и какой-нибудь ювелир, но это немного не то, да и вряд ли я смогу им стать: слишком сложно для меня по ряду причин и обстоятельств. Кроме того, кузнец, тоже может заниматься ювелирными украшениями/изделиями при должном навыке, а также, это гораздо более распространённая и доступная профессия. Так что, решено! Осталось лишь найти хорошего учителя.
Вот только в этом городке нет своего кузнеца. А лучшие мастера, как водится, обитают в столице. А значит, путь Яра Громова теперь лежит в Аргонис, столицу Королевства Серебряных Шпилей.
Глава 2
Разговор с родителями
Фрагменты этого мироздания представляют собой самодостаточные крошечные миры, словно острова, невесомо парящие в безграничной пустоте. Они варьируются в своих габаритах: от миниатюрных, охватывающих всего несколько километров, до гигантских, простирающихся на десятки километров в своем радиусе. Тем не менее, большинство этих островов обладают общей чертой — сетью древних монолитов, расположенных по их внутреннему контуру. Эти монументальные сооружения служат защитой для своих обитателей от демонов, чудовищ и прочих исчадий бездны…
Внутри сети этих колонн почти невозможно встретить подобных созданий, разве что в дремучих лесах, в горах, заброшенных пещерах, подземельях и на других не обжитых территориях. Да и обычно они гораздо слабее и безопаснее чудовищ снаружи, что обитают за сетью, сотканной из каменных стел. За этими стойкими стражами же, порождения бездны действительно опасны и чем дальше ты заходишь, тем они страшнее и сильнее. Поэтому мало кому удавалось увидеть своими глазами край мира, саму бездну.
По середине почти каждого мира стоит как минимум один населенный пункт, в котором живут люди. В центре обычно возвышается похожая на монолиты каменная глыба, но гораздо больших размеров. На её вершине зиждется огромный желтый кристалл — источник дневного света, что по ночам тускнеет и постепенно окрашивает небосвод вначале в красный, а затем и в черный, зажигая на ночном небесной тверди тысячи голубых звезд разного размера и яркости, что медленно и непрерывно движутся по небосклону.
Сами местные жители называют свои миры осколками, что соединены между собой сетью порталов. Которые обычно стоят вблизи сети монолитов внутри радиуса их действия. Люди пользуются ими, чтобы перемещаться между мирами.
…
Мама щедро разливала похлебку по деревянным тарелкам: её тёплый и густой аромат щедро наполнил кухню. Отец привычно и деловито точит острием ножа толстые, румяные ломти свежеиспечённого хлеба. Ничем не примечательный вечер в нашей небольшой избе на краю небольшого деревенского поселения. Да, обыкновенный ужин, за исключением одного: моих внутренних терзаний. Руки, в один момент уверенно державшие ложку, теперь немного дрожат, а понурый взгляд опущен до самого пола. В горле появился ком. Я не знал, как отнесутся ко мне родители, а точнее: к безумной (для мироощущения и порядков из моей прошлой жизни) затее. Ведь я их единственный сын, единственный наследник, кто мог бы продолжить плотницкое дело отца. Мне еще двенадцать: в старом мире это малолетка, в новом — совершеннолетний сын. Наконец, я собрался с духом и промолвил:
— Отец, матушка… — стараясь, чтобы голос звучал увереннее и ровнее, начал я свою речь. — Я тут кое-что обдумал о своем даре и о своем будущем…
Глаза Степана мгновенно метнулись на мою фигуру, и, судя по всему, он почувствовал некоторую неуверенность в моем голос, которую я пытался скрыть. Его обычно спокойное лицо выразило настороженность, а левая бровь слегка поднялась выше в немом вопросе. Женская же интуиция была еще сильнее: Анастасия замерла с половником в руке, её движения остановились в нескольких сантиметрах от своей тарелки, которую женщины в семье наполняли в последнюю очередь: мужу в первую, гостям и детям во вторую. Затем мои родители переглянулись, и я увидел тот самый, особенный взгляд, когда родители словно пользовались