Великий Кузнец - 1 - Анри Олл

Третьим солдатом удачи был явный лучник. Лет ему было плюс-минус двадцать пять. Волосы на голове — выцветшие и длинные. Сам худощав и жилист, высокий, скулы острые, глаза серо-зеленые, постоянно блуждающие/сканирующие всё по периметру. Вот вроде смотрит он на меня, разговаривает со мной, а нет, он словно продолжал при этом видеть всё за моей спиной и по широкому конусу от себя. Одет этот авантюрист был легко, в кожаную куртку, местами усиленной легкими бронзовыми вставками и наплечниками. Длинный охотничий лук лежал рядом со снятой тетивой и завернутый в какую-то легкую ткань. Множество стрел в колчане торчали за его плечом, на поясе также был какой-то кинжал в ножнах. А вот на шее красовался уже не железный, как у Бориса, а бронзовый жетон.

— Лев Зоркий, — сказал он, едва кивнув, голос был тихий, почти незаметный. — Стреляю далеко, вижу также. — коротко подытожил он наше знакомство.

На первый взгляд, стрелок был явно из немногословных.

И последним приключенцем была женщина. Мой отец, завидев её, даже втянул воздух в грудь, получив некоторый укор взглядом от моей матери: возможно кого-то ждут некоторые приключения уже дома. Девушки среди авантюристов — это большая редкость, даже большая, чем среди кузнецов. Работа опасная, тяжелая, физическая, мало кто может её выдержать из представителей слабого пола на практике. Однако тут в силу вступают уникальные техники этого мира, дары, таланты и магия. Часто женщины компенсируют свою физическую слабость именно этими аспектами, а также своей грацией, ловкостью, зоркостью и эмпатией. Тем не менее, им все равно нужно конкурировать с мужчинами, потому они и редкость в данной сфере.

Эта же девушка была на вид лет двадцати пяти, может даже тридцати. Она сидела на пеньке, затачивая один из своих кинжалов: её движение в этот момент были тонкими, точными, привычными и почти медитативные. Темные волосы были коротко пострижены, почти под мальчишку, однако её лицо с тонким носиком и полными губками выдавало в ней женину, впрочем, как и фигура, пусть и отличная. Одета наемница была в плотно облегающую кожаную броню, явно сшитую под заказ. На бедрах виднелось пару коротких клинков, на груди ещё несколько метательных. А вот бронзовый жетон болтался уже не на шее, а на тонкой цепочке, подвешенной за пояс.

— Катерина Быстрая, — она даже не подняла глаз от заточки. — Разведка и ближний бой. Если что-то пошло не так, то это, скорее всего, я не заметила вовремя. — Усмехнулась. — Так что стараюсь не подводить.

И тут Василий похлопал меня по плечу:

— Борис — железный ранг, третий. Это серьёзный уровень для таких дел. Остальные — бронза, второй. Для дороги из Зорена в Аргонис этого более чем достаточно. — Он оглядел всех. — Максимум что встретим — это гоблинсов каких-нибудь отчаянных, или вепря свирепого. Ну, или шайку голодранцев-разбойников, но стоит им увидеть железный жетон Бориса, то и они вспомнят про дела поважнее.

Борис хмыкнул:

— Да, действительно: обычно так и бывает, но оружие всё равно держим наготове, ведь дураков везде хватает.

Я поглядел на них снова, уже более осознанно. Это были настоящие профессионалы: не герои из легенд, не мифрильные воины, что, говорят, могут город в одиночку брать и защищать, но, все же, рабочие лошадки наёмнического дела — опытные, спокойные, знающие свою цену, силу и слабости. Маги для такого каравана действительно были бы перебором: слишком дорого. Василий вроде бы торговал табуретками и тканями с солью, а не драгоценными камнями.

— Твоя работа, — продолжил Василий, глядя на меня, — помогать с лагерем: разжечь костёр там, воду принести, за лошадьми приглядеть (покормить/напоить), снаряжение почистить, помочь с готовкой ребятам. Понял? — повторил мне вчерашнее торговец.

— Понял, господин Василий.

— И главное, — вмешался Борис, поднимая указательный палец, — если я говорю «стой» — ты стоишь. Говорю «беги» — бежишь. Говорю «ложись» — падаешь лицом в грязь и не высовываешься, пока не разрешу. Ясно?

— Ясно, — ответил я мгновенно, словно солдат на приказ.

— Молодец, так держать, парень, — одобрительно буркнул Рыжебород.

— Двенадцать? — Катерина подняла глаза от кинжала.

— Да, — всё ещё словно скованный армейской выправкой, подтвердил я.

— В столицу один едешь? — продолжила допрос авантюристка.

— К знакомому отца, кузнецу, — уже сбавляя обороты, ответил я.

Наемница ещё мгновение посмотрела мне прямо в глаза, немного изучая, после чего хмыкнула (толи одобрительно, толи в некой насмешке) и вернулась к своим делам. Все остальные также пошли готовится к отбытию.

В этот момент ко мне подошли мои родители, что до этого держались на шаг позади. Отец, чувствуя тяжесть и серьёзность момента скорого прощания, подошёл ближе и положил руку мне на плечо.

— Это твой путь, Яр. Только твой путь и только ты сможешь его пройти. Но помни сын, что у тебя всегда есть любящие тебя и ждущие тебя родители, место, куда ты всегда сможешь вернуться и пиши нам обязательно, если сможешь. — сдержанно промолвил Степан.

Мать крепко меня обняла и долго не хотела отпускать, а когда наконец смогла, то её глаза были красные и влажные.

— Будь… будь осторожен, сынок. — нерешительно промолвила Анастасия.

Я кивнул, не доверяя голосу.

— Береги себя, — прошептала она. — Слышишь? Главное береги себя, сынок, слушайся дядю Василия, а в городе не лезь в неприятности и не доверяй людям, которых видишь впервые… — уже почти не выдержав и начав плакать произнесла моя мама.

— Все будет хорошо мама, обещаю. — попытался успокоить её я.

Отец обнял Анастасию и вроде бы нам чуть-чуть удалось унять её беспокойство и тревогу. После он протянул мне руку, я немного замешкал, но через мгновение протянул в ответ свою: мы пожали друг другу руки, точно равные друг другу мужчины.

— Помни, кто ты, Яр. — Его голос стал немного глухим. — И возвращайся навестить своих стариков, но не слишком сильно торопись: добейся успехов на выбранном тобой пути, если это возможно.

— Хорошо отец, и я обязательно вернусь. — с улыбкой пообещал я.

Ещё один взгляд. Ещё одно теплое объятие со всеми. А потом я залез в повозку, и караван тронулся.

Василий Мельников крикнул:

— Все по местам! Выезжаем!

И началась дорога, мой путь в столицу.

Я