Желаете основать страну? - Александр Шихорин

— Дерьмо… — процедил он сквозь зубы, поднимаясь на ноги и потирая отшибленный локоть.

В первый раз за время этого бегства он оглянулся, но никого позади не обнаружил. Ни внизу, ни на крышах, ни даже в редких тёмных окнах, что иногда выходили в эти узкие проулки. Убийственное намерение пропало, а вместе с ним и зуд чужого взгляда на спине.

Немного потоптавшись на месте, Хоу Итт мстительно пнул разбитый ящик, развалив его окончательно, и медленно побрёл дальше по проулку, пытаясь понять, куда его загнал животный страх.

Но пока что он понимал лишь одно — в город он полез зря. Может ему и повезло легко и без тревог проникнуть в Лаграш, но тут точно было что-то, с чем не следовало связываться. И это что-то знало о его существовании.

Но оно отстало от него, как только Хоу Итт выбросил из головы слежку за Владыкой. Значит, если он хочет выжить, ему просто нужно быть тихим как мышь и не высовываться. Не пересекаться с Владыкой демонов, не искать о нём информации. Это не сложно. Это легко. Весь остаток зимы он будет просто кидать снег, чтобы хватало на хлеб, а остальное время будет сидеть в каморке. В конце концов, самую важную информацию о Владыке демонов он уже сообщил…

Дурацки захихикав, Хоу Итт начал мёрзнуть из-за того, что рубаха под его стёганкой полностью пропиталась липким холодным потом, и ускорил шаг, чтобы побыстрей найти дорогу домой.

Разобравшись с хитросплетением улочек и купив по пути на заработанные утром медяки какой-то горячей еды и бутылку дешёвого пойла, Хоу Итт вернулся в каморку и запер хлипкую дверь на засов, для надёжности подперев её единственной табуреткой, после чего плюхнулся на топчан и принялся есть.

Кусок лез в горло неохотно, но не успевший остыть овощной пирог, щедро орошаемый кислым вином, постепенно сделал своё дело. Брюхо Хоу наполнилось сытым теплом и он немного расслабился.

А когда он окончательно допил вино, ему начало казаться, что все эти страхи были просто плодом его перевозбудившейся фантазии после взгляда Владыки демонов. Глядя на опустевшую бутыль, он осоловело кивнул своему отражению в мутном стекле. Да, именно так всё и было. Он просто перенервничал. В конце концов, о Владыке демонов и этом городишке постоянно треплют несусветную чушь, вот его и понесло. Ему нужно хорошо отдохнуть и тогда он сможет взять себя в руки.

Закинув бутылку под топчан, фиарниец скинул с себя стёганку, сменил рубаху на сухую и, поставив сапоги на самую широкую щель в полу, откуда шло больше всего нагретого воздуха с более богатых нижних этажей, залез под шерстяные одеяла.

Закрывая глаза на жёстком топчане, Хоу убедил себя, что завтра он проснётся и вновь превратится в невидимку в этом городе, после чего провалился в тяжёлую вязкую дрёму.

Цок. Цок. Цок.

Резко распахнув глаза, имперец понял, что уже глубокая ночь. Крохотное оконце в низенькой стене было непроглядно чёрным, а сквозь щели в полу не пробивался свет от магического светильника из комнаты снизу.

Цок. Цок. Цок-цок-цок-цок.

В каморке Хоу Итта всегда было много звуков. Ветер шуршал снегом по черепице, сквозняки завывали в стропилах крыши. Но этот звук был совершенно иным. Ритмичным, твёрдым, острым.

Кто-то… или что-то передвигалось по крутому скату крыши прямо над его каморкой. Но разбудившие разведчика шаги звучали слишком странно. Они не могли принадлежать ни птицам, ни ночному ворью, ни закованному в доспех стражнику, если бы его угораздило оказаться на крутой черепице. Казалось, будто по крыше крадётся кошка, у которой вместо лап были кинжалы.

Фиарниец, пытаясь не шуметь, вытащил из сапога свой нож и запоздало вспомнил, что он по прежнему испоганен и завёрнут в тряпьё. Но чего-то более подходящего у него сейчас под рукой не было.

Сжав его рукоять, Хоу Итт задержал дыхание, внимательно вслушиваясь. Звук, цокнув ещё несколько раз, замер ровно над тем местом, где находился топчан. А затем цоканье стремительно удалилось, растаяв в вое ветра. Сомкнуть глаз после этого парень уже так и не смог, до самого рассвета сверля взглядом потолок и тщетно пытаясь унять предательскую дрожь в руках.

Весь следующий день Хоу просидел в своей каморке. Он вздрагивал от каждого скрипа половиц на нижних этажах и подолгу неотрывно таращился на мутное стекло окна, ожидая, что в нём вот-вот появится оскаленная рожа демонического стражника или таинственный ночной визитёр с крыши.

Но никто не приходил.

Ближе к вечеру голод всё же взял своё. Вчерашний пирог давно переварился, а урчание в животе становилось громче завываний ветра за стеной. Подавив приступ липкого страха, Хоу Итт убедил себя, что если бы его хотели схватить, то давно бы уже вышибли хлипкую дверь. Намотав шарф по самые глаза и сунув в рукав обмотанный тряпкой нож, он выскользнул на улицу.

Сумерки уже начали сгущаться над Лаграшем, зажигая в окнах сияние кристальных светильников и очагов. Разведчик торопливо шагал по узкому пустому переулку, направляясь к знакомой пекарне на соседней улице, стараясь держаться во мраке и постоянно оглядываясь. К его облегчению, зуда между лопатками не появлялось. Крыши были чисты и не издавали подозрительных звуков. В имперце затеплилась надежда, что жизнь начала возвращаться в привычное русло.

— Дяденька, — внезапно раздался из глубокой ниши между домами тоненький, почти хрустальный детский голосок. — Дяденька, а вы не хотите со мной поиграть?

Хоу Итт вздрогнул и резко обернулся, машинально потянувшись к спрятанному ножу.

В нескольких шагах от него, в самой густой тени переулка, стояла девочка. На вид ей было лет двенадцать, а может четырнадцать. Парень очень слабо ориентировался в возрасте детей, особенно демонических. Огромные, по-детски наивные вишнёвые глаза смотрели на него из-под тёмной чёлки. Но что сразу резануло профессиональный взгляд шпиона, так это её одежда. На девочке было роскошное, совершенно чистое тёмно-синее бархатное платье с меховым воротником и пышной длинной юбкой до самой земли. Носить такое было в пору лишь аристократке. И ни намёка на тёплую шубу или плащ, хотя мороз стоял такой, что изо рта Хоу Итта через шарф вырывались густые облачка пара.

А девочка даже не ёжилась, хотя один-единственный воротник точно не мог согреть её в мороз.

— Я не играю с детишками, — хрипло отозвался фиарниец, стараясь придать голосу ворчливые нотки обычного уставшего работяги. —