Желаете основать страну? - Александр Шихорин

Он развернулся, чтобы уйти, чувствуя, как внутри снова начинает ворочаться страх, разбуженный этой странной встречей. Что-то в этой мелкой аристократке было глубоко неправильным. Демоны, чтоб их. Даже их дети какие-то отмороженные, во всех смыслах этого слова.

— Ну поиграйте со мной, пожалуйста! — голос девочки зазвучал настойчивее, но в нём не было капризных ноток, скорее… какой-то ненормальный интерес. — У меня есть очень интересные игрушки. Они вам точно понравятся. Пойдёмте, тут совсем рядом!

Хоу Итт нервно поморщился и напрягся. Что-то было не так. Какая нормальная маленькая девочка станет приглашать грязного, подозрительного мужика с улицы к себе?

— Я сказал, нет, — отрезал он уже жёстче, не оборачиваясь и ускоряя шаг. — Иди к мамке, малявка.

— Какой вы скучный, дяденька, — разочарованно протянула девочка. — Я думала, вы любите играть. Вы же так охотно играли в догонялки!

Слова ударили Хоу Итта словно хлыстом. Он замер, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Догонялки?

Медленно, словно во сне, разведчик обернулся. Девочка всё так же стояла во мраке, не сделав ни шагу за ним.

— А хотите, я научу вас играть в верёвочку? — невинно спросила она, и её губы изогнулись в пугающей, слишком широкой для детского личика улыбке. — Это очень весело. Смотрите, какую красоту я сплела!

Она подняла руки на уровень груди. Между её тонкими, бледными пальцами было натянуто сложное, геометрически выверенное плетение, переливающееся в свете далёкого фонаря мягким жемчужно-белым сиянием. И когда Хоу Итт увидел его, сердце фиарнийца ухнуло куда-то в район желудка.

Это была не шерстяная пряжа. И не грубый фермерский шпагат.

Между пальцев девочки блестело что-то чересчур похожее на ту самую белоснежную, липкую, неразрываемую дрянь, которую он вчера утром с таким трудом отскребал от своей руки.

В этот момент лёгкий порыв морозного ветра взметнул тёмную чёлку девочки. И Хоу Итт, с расширившимися от первобытного ужаса зрачками, увидел, что под ней всё это время скрывалась россыпь мелких, немигающих, вишнёвых глаз. Парень впервые видел демона с паучьими глазами, но не их наличие заставило его испугаться, а затаившееся в глубине этих глаз сияние, начавшее затягивать его в бездну беспомощного отчаяния. Оно сулило конец, неотвратимую смерть, крах всех надежд и стремлений. Через эти глаза на него словно взглянул сам Владыка демонов.

Резко зажмурившись, Хоу отвернулся и сорвался с места, пропуская мимо ушей то, что «девочка» пыталась сказать ему вслед. Он бежал так, как не бежал никогда в своей жизни. Быстрее, чем даже вчера. Бежал, не разбирая дороги, расталкивая редких прохожих, глухо хрипя обжигающим лёгкие воздухом, не беспокоясь ни о конспирации, ни о еде.

Следующие сутки слились для фиарнийца в один бесконечный, тягучий кошмар.

Заскочив в свою каморку после безумного бегства по переулкам, он задвинул засов, подпёр дверь не только табуреткой, но и всем своим скудным скарбом, включая грубый топчан, после чего забился в самый дальний угол, сжимая в трясущихся руках испорченный нож.

Он не спал. Он даже почти не моргал, вслушиваясь в каждый шорох доходного дома. Где-то за тонкой стеной ругались пьянчуги, скрипели рассохшиеся половицы, завывал в щелях сквозняк, но Хоу ждал лишь одного звука. Того самого ритмичного цоканья.

Но оно не возвращалось. И это пугало его даже сильнее.

Пришло понимание, что на него не охотились. С ним просто игрались. Дробные звуки на крыше, паутина, взгляды из ниоткуда и россыпь паучьих глаз на детском лбу сложились в голове у Хоу Итта в одну цельную картину и теперь он не мог отделаться от мысли, что «девочка» просто наблюдает за тем как он, давным давно попавшись, теперь бессильно барахтается в её паутине.

Голод постепенно начал скручивать желудок болезненными спазмами, напоминая о том, что со вчерашнего вечера у разведчика во рту не было даже глотка воды. Но стоило Хоу Итту бросить взгляд на дверь, как перед глазами тут же всплывала жуткая россыпь немигающих круглых глаз, и аппетит мгновенно пропадал, уступая место нервной тошноте.

Он не выйдет. Ни за что. Если только ради того, чтобы сдаться страже. Уж лучше пусть его бросят в темницу, чем снова встретиться с этой мелкой тварью. Он будет молить сохранить ему жизнь, будет сотрудничать и расскажет все известные ему секреты Империи, хранить которые больше был не обязан. Лишь бы выжить.

Однако к исходу следующего дня банальная природа всё же начала брать своё. Как бы сильно Хоу Итт ни был напуган, его мочевой пузырь и кишки требовали скорейшего разрешения их проблемы, и игнорировать эту пытку становилось всё труднее. У разведчика на миг промелькнула мысль справить нужду прямо в комнате, где-нибудь в углу. Но он понимал, что тогда он точно рехнётся окончательно, сидя в страхе и вони.

С трудом разлепив пересохшие губы, имперец прислушался. В доме стояла глубокая ночная тишина.

Бесшумно разгородив дверь, он выскользнул в тёмный коридор. Крадучись, словно тень, спустился по скрипучей лестнице на первый этаж к общему нужнику, вздрагивая от каждого собственного вдоха. Никого. Вонючая клетушка под лестницей встретила его лишь сыростью и запахом нечистот. Справив нужду, Хоу Итт почти бегом бросился обратно наверх, перепрыгивая через ступеньки.

Дверь его каморки была прикрыта ровно так же, как он её и оставил. Заскочив внутрь, он судорожно задвинул засов, привалился спиной к хлипким доскам и с облегчением выдохнул. Обошлось. С ним всё в порядке. Надо просто дождаться утра, а потом… Взгляд фиарнийца, привыкший к полумраку комнаты, упал на топчан, и сердце шпиона вновь ухнуло вниз.

Там, на смятых шерстяных одеялах, в ряд лежали пять абсолютно круглых, белоснежных свёртков из уже знакомой ему паутины. Размером каждый был не больше мяча, что любит гонять имперская детвора в летние дни. Они едва заметно мерцали в скудном лунном свете, пробивающемся из окна, разительно контрастируя с грязью бедняцкой комнаты.

Инстинкт самосохранения заорал отборной бранью, зазвучавшей у него в голове голосом командира Руммея, требуя немедленно сорвать засов, выбить дверь плечом и бежать из этого проклятого города, пусть даже по пути его насадят на копья стражи. Бежать, пока не поздно! Но, вопреки здравому смыслу, рука Хоу Итта потянулась к свёрткам.

Он сделал неуверенно-деревянный шаг вперёд. Затем ещё один.

Достав многострадальный нож, он осторожно ткнул им в ближайший свёрток, но, к его удивлению, тряпка на лезвии не прилипла