Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

За завтраком Миро ел за троих. Я ничего не сказала до третьей булочки. На четвертой не выдержала.

— Тебе точно нужен весь хлеб?

— Я два дня мало ел.

— Это не значит, что сегодня надо съесть недельный запас.

— Значит.

— Не значит, — сказал Тивен.

Миро посмотрел на него.

— Ты теперь всегда будешь на ее стороне?

— Когда она права.

— Предатель.

— Ты вчера вернулся пешком, а сегодня уже споришь о булках.

— Значит, все нормально.

Рина фыркнула.

— Это мы еще обсудим.

Миро тут же стал серьезнее.

— Что именно?

— Как ты исчез.

— Я уже рассказал.

— Жене.

— И Бастиану.

— А нам?

— Кай подслушивал.

— Я не подслушивал, — возмутился Кай. — Я стоял возле двери.

— Это называется подслушивал.

— Тогда все подслушивали.

Ася молча ела кашу. Оли пытался сложить куски хлеба один на другой. Тивен сидел рядом с ним и каждые несколько секунд поправлял тарелку, которую младший постепенно сдвигал к краю. Я посмотрела на Бастиана. Он чуть заметно кивнул. Пора.

— Давайте договоримся об одном до того, как мы снова выедем.

Рина сразу насторожилась.

— О чем?

— Никто из вас не отвечает за то, что произойдет с остальными.

Миро перестал жевать. Тивен поднял глаза.

— Это про меня? — спросил Миро.

— В том числе.

— Я уже понял.

— Я хочу, чтобы поняли все.

Рина скрестила руки.

— Мы не маленькие.

— Оли маленький.

— Я большой, — возмутился он.

— Конечно. Особенно когда обувь надо надевать.

— Это другое.

— Вот видишь.

Я снова посмотрела на остальных.

— Если вам не нравится дом, вы не обязаны говорить, что нравится ради того, чтобы нас не разделили. Если хотите остаться, не нужно возвращаться из-за того, что кто-то здесь будет скучать. Если передумали, это тоже можно сказать.

Тивен спросил:

— А если из-за этого изменят маршрут?

— Это проблема взрослых.

— Но изменят же.

— Возможно.

Бастиан едва заметно улыбнулся. Я бросила на него взгляд.

— Ни слова.

— Я молчу.

— Продолжайте, — сказала Рина. — Мне интересно, как вы собираетесь сделать вид, что наши решения вообще ни на что не влияют.

Я поставила чашку на стол. Рина ждала ответа, и отшутиться сейчас было нельзя.

Она ждала, не отводя глаз.

— Я не могу сделать так, чтобы ваши решения ни на что не влияли, — ответила я Рине. — Но за маршрут отвечаем мы с Бастианом и комиссия. Не вы. Поэтому не нужно соглашаться на дом только ради того, чтобы никого не рассердить или оставить меня рядом.

Миро посмотрел на Тивена и опустил глаза. Я добавила, что взрослые больше не будут называть детей «успешными» и «неудачными» из-за того, где они решили жить.

— А я кто? — поинтересовался Оли.

— Пока человек, который вот-вот опрокинет тарелку.

Он вовремя подхватил ее, и за столом снова стало шумно. Только Тивен сидел молча, как можно ближе к открытому окну.

Перед выездом я нашла его возле конюшни. Он стоял у ворот, подставляя лицо ветру. Я спросила, как он спал, и после короткого спора выяснила, что от силы четыре часа. В комнатах ему стало душно, хотелось все время выходить наружу.

— Бастиан вам сказал про взлет? — прямо спросил Тивен.

Я призналась, что сопровождающий заметил первые признаки. Мальчик кивнул: сам чувствовал перемены уже два дня.

— Почему ты молчал?

— Семья далеко. Что бы изменилось?

Он потер предплечье, и я поняла, что за раздражением прячется страх.

Тивену объясняли: при первом обращении тело меняется слишком быстро. Непривычны вес, движения, даже собственные руки. Кровные драконы чувствуют друг друга, и зов родного помогает понять, куда возвращаться, если молодой потерялся в воздухе.

— А если родственников рядом нет?

Тивен пожал плечами.

— Поэтому они должны быть. Я не хочу упасть.

Мне стало стыдно за то, что минуту назад я была готова спорить о правилах, в которых ничего не понимала.

Мне хотелось возразить, но собственных знаний о первом полете не было. Я слушала дальше.

— Ты хочешь к своей семье? — спросила я.

Тивен резко повернулся. Он долго смотрел на дорогу, прежде чем ответить:

— Не знаю. Они меня не знают.

О них самих он тоже почти ничего не помнил. Знал только, что они должны оказаться рядом во время Первого взлета. Я спросила, хочет ли он этого, и мальчик нахмурился.

— Я хочу не упасть.

Мне нечего было ответить на такой страх. Рассуждения о семье сейчас ничего ему не объясняли.

— Если почувствуешь что-нибудь сильнее, чем утром, сразу скажи мне или Бастиану. Мы остановимся.

— Маршрут и так отстает. А вам домой надо.

Я повернулась к нему. Даже сейчас он беспокоился о том, что задержит нас.

— Про переход я буду разговаривать со службой сама. Ты за это не отвечаешь.

Он вздохнул, но плечи чуть опустились. Я посидела рядом, не торопя его возвращаться к остальным. Когда Тивен наконец поднялся, то спросил, нравится ли мне Бастиан.

— Иди загружай сумку, — сказала я.

Он впервые за утро улыбнулся без усилия. Я не стала портить это впечатление ответом.

Он ушел. Я смотрела ему вслед и впервые заметила, что он держит плечи немного иначе. Не сутулится. Наоборот. Будто обычная рубашка вдруг стала тесной между лопатками. До полудня ничего не произошло. Если не считать того, что Оли дважды просился ехать рядом с возницей, Миро нашел новый камень, Рина потребовала пересмотреть размещение в экипажах, а Кай решил, что его деревянная птица должна научиться стоять на колесах. Обычная дорога. После последних дней обычность казалась роскошью.

Слева от тракта тянулись