Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

Глава 2. Первый дом

Бастиан помедлил с ответом. Кай ждал, не отпуская деревянную фигурку: крылатого зверя с непропорционально большой головой и одним обломанным крылом.

— Дом Берн обязался принять тебя, — сказал Бастиан. — Но обещать за этих людей, что они почувствуют при встрече, я не могу.

Рина резко повернула голову к нему.

— Хорошо придумано.

— Рина, — предупредил Тивен.

— А что? Он приехал нас развозить и даже не знает, захотят ли там Кая.

Бастиан не обиделся.

— Я знаю, что они согласились принять его в дом, обеспечить содержание и признать родственником материнской линии.

— Вы знаете их достаточно хорошо, чтобы доверить им ребенка? — спросила я.

— Дом прошел проверку. Это все, на что я могу опираться до встречи.

Миро перестал крутить край карты и уставился на нас с интересом. Лора придвинулась ближе к Асе. Даже Оли перестал возить деревянным бруском по ковру.

— Кай, почему ты сказал «опять»?

Мальчик отвернулся. Я подождала, но он только пробормотал: «Просто». Рина открыла рот и тут же замолчала под взглядом Тивена. Младшие тоже поглядывали на него, словно ждали разрешения заговорить. Двенадцатилетний мальчик успевал следить за всеми шестерыми, пока взрослые разбирали документы.

— Хорошо, — сказала я. — Давайте хотя бы выясним, что именно означает это обязательство.

Бастиан подвинул один из листов.

— Дом обязуется принять ребенка на постоянное проживание, включить его в семейное содержание и представить старшему рода в течение десяти дней.

— А если после приезда им что-то не понравится?

— Что именно?

— Кай.

Мальчик у стола поднял глаза. Мне стало неприятно от собственной формулировки, но смягчать ее сейчас было поздно.

— Его характер. Возраст. Внешность. То, что он говорит или не говорит. Любая реальность, которая окажется не такой, как они себе придумали.

— Это не основание для расторжения обязательства.

— Я спрашиваю не о бумаге.

Бастиан посмотрел на Кая и ответил уже не мне:

— Если дом Берн попытается отказаться после передачи, комиссия вмешается.

— И вернет его сюда? — спросила Лора.

— Колыбель к тому времени будет закрыта.

Я прикусила язык. Спорить о возможном отказе при самом Кае было жестоко, но дети уже услышали достаточно, чтобы испугаться.

— А куда его тогда? — спросил Миро.

— Комиссия будет искать другой подходящий дом, — ответил Бастиан.

Рина скрестила руки.

— А если и там не захотят?

— Рина, я понимаю, чего ты боишься. — Я придвинула к себе бумаги. — Давайте сначала разберемся с первой поездкой.

— Но оставлять детей здесь бесконечно тоже нельзя, — возразил Бастиан.

— Почему? — спросил Кай.

— Потому что Колыбель никогда не создавалась как место, где ребенок должен провести всю жизнь.

— А дом Берн создавался?

Мне пришлось опустить голову, чтобы Кай не увидел моей улыбки. Бастиан выдержал вопрос с достоинством.

— Нет.

— Тогда почему туда можно?

Ответить на это быстро оказалось сложнее.

— Потому что там твои родственники, — сказал Бастиан.

— Я их не знаю.

— Поэтому познакомишься.

Кай обдумал.

— А потом?

— Потом будешь жить там.

— Даже если они мне не понравятся?

Я повернулась к Бастиану. Вот теперь мне действительно был интересен ответ. Он не отвел глаз.

— Сейчас правила устроены именно так.

— Дурацкие правила, — сообщил Миро.

— Сегодня нам пора ужинать, — сказала я, заметив, что Оли уже устраивается на ковре спать. — Но до поездки еще пять дней. Бастиан, мне нужны документы по Каю и дому Берн.

— Все?

— Все, которые касаются передачи.

— Часть хранится у комиссии.

— Запросите.

— Вы всегда так распоряжаетесь человеком через полчаса после знакомства?

— Только если он привез мне карту, на которой собирается развозить моих детей.

Слово «моих» вырвалось раньше, чем я успела подумать. Рина подняла брови, и я поспешно уточнила:

— Детей, за которых я сейчас отвечаю.

Бастиан сложил карту.

— Я запрошу личное дело Кая и подтверждение дома Берн.

— И сведения о том, кто подписал согласие и кто будет присутствовать при передаче.

— Может ли ребенок отказаться.

Бастиан задержал руку на застежке папки.

— На этот вопрос ответ уже есть.

— Я все равно хочу увидеть, где он записан.

— Вы надеетесь найти лазейку?

— Пока я надеюсь понять, куда меня поставили хозяйкой.

Он закрыл папку.

— Я привезу документы завтра.

— Спасибо. Завтра я буду здесь.

Миро проводил его взглядом.

— Он вам не нравится?

— Почему?

— Вы все время спорили.

— С человеком можно спорить и при этом нормально к нему относиться.

— С Риной нельзя, — сообщил он.

— Я все слышу, — отозвалась Рина.

— Вот видите?

Кай зевал, а Ася уже минут десять сидела, положив голову Лоре на плечо. Мы закончили разговор, и я проводила Бастиана. Карта осталась на столе. Ее составили так тщательно, что в маршруте было указано даже время остановок; только о том, как дети будут расставаться друг с другом, я так ничего и не узнала.

За следующие четыре дня мы с Бертой разобрались с ближайшими закупками: до отъезда можно было обойтись остатком денег на питание, а затем основную группу кормили бы в пути из дорожной сметы. Постоянные поставки пока не восстановили. Я считала расходы и одновременно узнавала о Кае гораздо больше, чем содержалось в его деле.

В деле значилось: шесть лет, происхождение по материнской линии подтверждено, в Колыбели с двух лет. Фамилия матери была указана в старой записи, сведений об отце не нашлось. «Характер спокойный. Особых требований к содержанию нет. К перемене места способен».

Последняя строчка особенно меня заинтересовала.

— Кто решил, что он способен