Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

Зольник остановился перед одним из своих сложных приборов: набор стеклянных труб и резервуаров, соединенных с маленькой пепельной чашей.

— Вот, например. Этот прибор позволяет мне регулировать поток духа, который преобразуется в тепло, а поток воздуха поступает через систему трубок. Я могу создать ситуацию, где тепло высокое, но воздушный поток низкий — получается тление. Или где воздушный поток усилен, и тепло умеренное — получается небольшое пламя. Если я усиливаю обоа фактора — получается интенсивный огонь или даже взрыв! Теперь с твоей формулировкой… я визуализирую это не как контроль одной стихии, а как координацию двух параметров.

Он взглянул на Сергея, который стоял все еще неподвижно.

— Этот зверочеловек, ваш товарищ, он чувствует запахи, тепло, воздушные потоки. Может быть… но это не сейчас. Главное — ты! Мальчик, ты принес не просто вопрос, ты принес принцип. Если ты готов работать не просто как ученик, а как… соисследователь, соавтор, то для меня это великая честь! Я готов показать тебе всё! Все мои эксперименты, все мои труды! Мы можем начать сегодня с простого. Скажи у тебя есть еще какие-то вопросы⁈ А-ха-ха-ха!

«Ну вот я и увидел настоящего безумного ученого… Вошли и вышли, приключение на 20 минут*…»

* https://vk.com/video-198020351_456241185

(отсылка «Давай, вошли и вышли, приключение на 20 минут» [Рик и Морти])

https://images.meme-arsenal.com/36c7f9c2a9efdc6db13991680d7ed4cf.jpg

Элиас Зольник уже почти не видел меня, он целиком погрузился в вихрь собственных мыслей. Судя по яростным, торопливым штрихам угля и взвинченному шепоту, с которым он бормотал формулы и схемы, в его голове за секунды развернулась целая революция. Его можно было понять: моё, казалось бы, элементарное для меня предположение, вероятно, было ключом, который открывал дверь в систему, над которой он бился годами, может, десятилетиями. Это было не просто «интересно», это была новая парадигма.

Он рисовал на пергаменте уже не два, а несколько вложенных кругов, соединял их стрелками, записывал слова «агент-носитель», «энергия-состояние», «взаимодействие», «трансмутация», «фундаментальные факторы». Его рука дрожала от волнения, чернила разбрызгивались, создавая кляксы, но он не обращал на это внимания. Вокруг него витала аура почти маниакальной сосредоточенности: он был в плену у идеи, боялся, что малейшее отвлежение, шум, вопрос унесут хрупкую нить рассуждений в небытие. Где-то в тени точно смеялись демоны перемен: розовые, голубые ужасы да огневики*.

Прошло две, может, три минуты. Затем он резко поднял голову, его взгляд, остекленевший и расфокусированный, блуждал по комнате, пока не наткнулся на меня. На его лице промелькнуло искреннее удивление, как будто он обнаружил незнакомого гостя в своей спальне.

— А… ты ещё здесь? — произнёс он, и в его голосе было больше недоумения, чем недовольства. Казалось, он забыл о нашем разговоре, забыл о времени. Потом его глаза прояснились, и он ухватился за практическую сторону.

— Книга! — выпалил он, тыча пальцем куда-то в сторону стеллажей. — Первый левый книжный шкаф, считая от входа. Третий ряд снизу. Первый том, толстая, в тёмно-коричневом переплёте, с медными застёжками. Принеси её.

Я подчинился сразу, не задавая вопросов. Хаос библиотеки был упорядочен лишь в голове Элиаса. Первый левый шкаф оказался массивной дубовой конструкцией, доходившей почти до потолка. Полки были заставлены книгами так плотно, что их приходилось вытаскивать с усилием. Третий ряд снизу — это была высота примерно по грудь. Передние книги были разного размера, но я быстро нащупал тот самый первый том: он выделялся толщиной (с добрую кирпичную кладку) и двумя тусклыми медными пряжками, которые, кажется, уже не расстёгивались.

Я вытащил его, сдул облако пыли и прочитал вслух название, вытисненное на корешке почти стёршимися позолоченными буквами:

— «Основы магической термодинамики и взаимодействия стихийных факторов».

— Да, она! — отозвался Элиас, не отрываясь от своего пергамента, где он уже дорисовывал какую-то сложную трёхмерную схему. — Бери, иди домой, изучи её. Всю: от корки до корки. Особенно главы о преобразовании тепловой энергии духа и о катализаторах элементарных реакций. Возвращайся… через неделю. Не раньше.

Он махнул рукой в мою сторону, явный жест «убирайся».

— Пока я… очень занят. Нельзя мешать, уходи, быстро.

Его тон не был грубым, он был абсолютно искренним: он находился в состоянии интеллектуального потока, и любое присутствие другого сознания в комнате было помехой, раздражающим фактором. Учёный, схвативший тонкую нить открытия, не имеет ни лишнего времени, ни вежливости для гостей.

Я откланялся, хотя он уже и не смотрел, прижал тяжёлый фолиант к груди и направился к выходу. Дойдя до двери, я услышал щелчок: не рукой, а скорее лёгким движением какого-то скрытого механизма. Затем дверь сама отворилась, в тот же миг по лестнице и по стенам узкого коридора внизу вспыхнули всё те же тусклые синие кристаллы, освещая путь.

Сергей, который всё это время стоял у выхода, настороженно наблюдая, последовал за мной. Его мех слегка вздыбился при резком открытии двери, но он лишь флегматично фыркнул.

Мы спустились по скрипучей лестнице, прошли по короткому коридору, и тяжёлая дубовая дверь наружу сама отворилась перед нами, выпуская нас на узкую улочку квартала причудливых людей. День уже клонился к вечеру; длинные тени от высоких стен ложились на мостовую. Воздух здесь был другим, нежели наверху.

Наша повозка за углом всё ещё ждала. Я сел внутрь, поставив массивную книгу на сиденье рядом. Сергей устроился там же, его бронзовые глаза в местном полумраке казались светящимися точками.

— Странный человек, — тихо произнёс он. — Его дух… он как лесной пожар, только в голове. Горячий, быстрый, хаотичный, но не злой.

— Учёный, — согласился я, глядя в окно на удаляющийся приземистый дом с башней. — Настоящий, его исследования — это его жизнь, все для него, таких мало.

Я щёлкнул вожжами, и мы тронулись, покачиваясь на неровностях булыжников. Я откинулся на спинку сиденья, положил руку на прохладный кожан переплёта. Тяжесть книги была ощутимой, не только физической, но и смысловой. «Основы магической термодинамики…» Звучало как нечто из моего прошлого мира, но здесь, в мире магии и стихий, это, вероятно, была еретическая, передовая мысль. Элиас Зольник доверил мне этот труд не просто так. Он увидел во мне не ученика, а единомышленника, способного понять и, возможно, развить его идеи.

Путь обратно в торговый