Лекарь из Пустоты. Книга 14 - Александр Майерс

— Мы работаем. Связь с Назаровым или кем-либо ещё пока не установлена, — жёстким тоном ответил Юрий Михайлович.

Я промолчал, понимая, что злится на полковника бессмысленно. Воронцов действовал по-своему. Он не убеждал меня, что дело раскрыто, и не пытался представить задержание Свердлова окончательной победой. Наоборот, он довольно тщательно отделял известное от предположений.

— Хорошо. Только очень не хочется потом услышать, что виноват один граф, а остальные просто проходили мимо.

— Мне тоже не хочется ошибиться в таком деле.

— Свердлов сотрудничает со Службой?

— С ним работают.

По тону Воронцова я понял, что подробностей не будет, поэтому допытываться не стал.

— Надеюсь, что он расскажет что-нибудь полезное. Что вы сами обо всём этом думаете, господин полковник? — спросил я, откинувшись на спинку кресла.

Воронцов немного помолчал, прежде чем ответить:

— Это был тщательно подготовленный кризис с попыткой переворота. Нападения должны были не только причинить вам ущерб. Их последствия рассчитывали использовать для смены власти в княжестве.

— И это связано с заговором против короны, — добавил я, и это был не вопрос.

На этот раз Юрий Михайлович кивнул, не раздумывая.

— Да. То, что происходило до выборов и во время них, а также последние события — всё это звенья одной цепи. Возможно, мы наконец получили серьёзный прорыв в этом деле. Но именно поэтому я не хочу торопиться с выводами.

— Понимаю вас, — сказал я.

Полковник подался вперёд.

— Поверьте, Юрий Дмитриевич, я приехал не затем, чтобы попросить вас успокоиться и забыть о случившемся. Работа продолжится

— Если понадобится помощь моей службы безопасности, обращайтесь.

— Думаю, что понадобится. Спасибо за помощь с Николаем. Если бы он не вспомнил детали о том распоряжении, нам было бы сложнее, — Воронцов поднялся.

— Пожалуйста. Но мы лечили его не ради показаний.

Полковник пожал мне руку и вышел. Я посмотрел на часы. Встреча, которую я заранее назначил с магистром Дювалем, началась уже пятнадцать минут назад.

С заговорщиками разберутся и без моего участия, а вот исследование без меня не продолжится.

Российская империя, город Новосибирск, клиника на старых землях рода Серебровых

Дюваль стоял у стола, на котором работал артефакт, и рассматривал два слепка ауры.

На первый взгляд они почти не отличались. Людям, с аур которых сняли эти слепки, были проведены одинаковые операции. Причём пациенты были одного возраста, и состояние здоровье у них было схожим, насколько это возможно.

Однако результат вмешательства оказался разным. В одном случае состояние быстро выравнивалось, в другом требовалась дополнительная поддержка.

Обычно такое просто списывали на индивидуальные особенности ауры и делали, что было нужно. Однако мы с Фредериком работали над исследованием так называемой невидимой энергии и возвращались к этому всякий раз, когда удавалось выкроить время.

Правда, пока что больше теоретизировали, чем получали какие-то результаты.

Проблема оставалась прежней: саму энергию мы не видели.

Магическое зрение, особенно у таких опытных лекарей, как мы с Дювалем, легко распознавало структуру ауры и движение всех потоков. Но нечто, связанное с работой всей системы, ускользало.

Мы могли наблюдать изменения состояния. Иногда понимали, какое вмешательство их вызвало. Но не могли с уверенностью утверждать, что именно происходило между причиной и результатом.

— Простите, что опоздал, магистр. Был важный разговор, — сказал я, закрывая дверь.

Дюваль только отмахнулся, мол, ничего страшного, и обвёл рукой слепки.

— Смотрите, Юрий. Мы подробно отметили состояние каждого центра до и после операции на обеих аурах. Сколько энергии поступает, как меняется нагрузка центров и так далее…

— Верно, — кивнул я, подходя.

— А также зафиксировали результаты операции и последствия, которые начались позже, — продолжал размышлять вслух Дюваль.

Я молча кивнул, не прерывая его рассуждений.

— Но всё, что мы узнали — один пациент восстанавливается быстрее, второму требуется дополнительная терапия. И пока мы называем этот процесс ухудшением согласованности ауры. Только что это значит в измеримых величинах? — Фредерик посмотрел на меня.

— Хороший вопрос, — хмыкнул я.

Мы привыкли оценивать ауру как целители. Этот участок работает плохо, здесь нарушен поток, здесь требуется поддержка. Опытный специалист видел общую картину и понимал, что нужно делать.

Но в контексте нашего исследования такой подход не годился. И я понял, к чему клонит магистр.

— Значит, чтобы продвинуться в обнаружении невидимой энергии, нам следует начать не с неё, а с последствий, — произнёс я.

Дюваль посмотрел на меня, взглядом призывая продолжать.

— Нам нужна модель реакции ауры на вмешательство. Не объяснение всего сразу, а способ сопоставить результаты операций у разных пациентов. Возможно, получится создать систему, от которой мы сможем отталкиваться, — закончил я.

Фредерик хлопнул в ладоши.

— Да! Именно! Это я и пытался сформулировать. Мы с вами отличная команда, Юрий, — он улыбнулся и хлопнул меня по плечу.

— Полностью согласен, — я улыбнулся в ответ.

Магистр огляделся, схватил с соседнего стола блокнот со своими записями и отыскал чистую страницу.

— Итак, что можем измерять достаточно надёжно? — спросил он, щёлкнув ручкой.

— Изменение нагрузки на центры. Скорость потоков жизненной энергии. Расход маны и проводимость каналов, если пациент одарённый. Задержки между реакциями связанных центров и отклонение от исходного состояния…

— Подождите, подождите, не так быстро… — Дюваль быстро записывал.

— Только исходное состояние нужно определять перед каждым наблюдением, — добавил я.

— Разумеется… Но это всё снова теория! Где карточки этих пациентов? Давайте попробуем сопоставить данные прямо сейчас! — с горящими глазами воскликнул Фредерик.

Карточки были здесь же, в кабинете, поэтому мы сразу же начали искать показатели, которые можно было сопоставить. Очень быстро выяснилось, что это не так просто, как хотелось бы.

Точных измерений не хватало, несмотря на то что пациенты прошли одинаковое обследование перед операцией. Вмешался человеческий фактор — где-то медсёстры записали показания диагностических артефактов не полностью, где-то не хватало точного времени и так далее.

Часть данных и вовсе не была взята, потому что казалось, в этом нет никакой необходимости. На самом деле, её и не было — для операции хватало той информации, что имелась. Но для нашего исследования этого было недостаточно.

Когда мы поняли, что оказались в тупике, я подчеркнул очевидное:

— В будущем нужно собирать более полную картину.

— Безусловно. Но даже сейчас мы можем сопоставить некоторые данные. Смотрите, у первого пациента чуть выше скорость жизненных потоков. Возможно, именно поэтому он и восстанавливается быстрее? — предположил Дюваль.

— Не думаю, что всё так просто. Но примем как гипотезу, — кивнул я.

За следующие два часа мы составили таблицу параметров, затем переделали её почти целиком. Потом долго спорили о том, можно ли будет свести все показатели к одному числу.

Дювалю хотелось получить понятную оценку: насколько вмешательство нарушает согласованность работы