Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

Эдвина резко повернулась к нему. Она не понимала, зачем я вообще задала шестилетнему мальчику этот вопрос: семья подготовила комнату, изменила планы, приняла обязательства. Ребенок испугался перемен, и именно поэтому решение следовало оставить взрослым.

— Если я подпишу акт, его слова уже ничего не изменят? — спросила я.

— Передача будет завершена, — ответил Бастиан.

— А если не подпишу?

— Комиссия потребует объяснение. До нового решения Кай останется воспитанником Колыбели.

Эдвина перебила его, но он не отнял руки от папки.

— Она спросила о последствиях. Я обязан ответить.

Теперь я знала достаточно, чтобы принять хотя бы сегодняшнее решение.

— Тогда акт я не подписываю.

Эдвина стиснула подлокотник.

— Одного нежелания ребенка недостаточно. Вы слышали: решение принято.

— Я прошу отложить передачу. Кай сидит на лестнице с собранной сумкой и боится, что я уеду без него. Если комиссия сочтет мой отказ нарушением, я объясню причины.

Бастиан медленно выдохнул.

— Евгения, вы понимаете, что берете на себя?

Впервые он назвал меня по имени, без официального обращения. Я посмотрела на закрытую дверь: за ней ждал Кай.

— Не все. Но оставить его сегодня не могу.

Эдвина шагнула ближе.

— Здесь ему ничего не угрожает. Через неделю он привыкнет. Вы предлагаете возить его туда и обратно, пока он не решит, что готов?

Я не знала, как должны проходить такие встречи. До этой поездки мне и в голову не приходило, что одной комнаты и родства может оказаться так мало.

— Я прошу времени. Он еще не знает, к кому здесь обратиться, если испугается ночью.

— Вы снова говорите за него.

— Он сам попросил забрать его сегодня. Это я слышала совершенно точно.

Бастиан закрыл папку, прекращая спор.

— Я фиксирую отказ хозяйки подписать акт. Комиссия получит уведомление сегодня и потребует письменное объяснение.

Эдвина хотела возразить, но он уже убирал документы. Я поднялась: заставлять Кая ждать дальше было незачем.

— Я хочу сказать еще одно, — произнесла Эдвина.

— Слушаю.

— Мы не отказываемся от Кая.

Я внимательно посмотрела на нее.

— Я понимаю.

— Если комиссия назначит повторную передачу, мы примем его.

— Хорошо.

Она недовольно сжала губы.

— И постараемся сделать так, чтобы он привык.

— Спасибо, — сказала я.

Эдвина проводила меня до двери. Мы расстались холодно, но она все-таки спросила, не нужно ли дать мальчику воды в дорогу.

Когда я вышла на лестницу, Кай сидел там же. Увидев меня, он встал.

— Ну?

— Едем домой.

Он не улыбнулся. Несколько секунд просто смотрел на меня.

— Сегодня?

— Сегодня.

— А завтра?

— Завтра поговорим с Клеменсом. Я пока не знаю, что он решит, но сегодня ты возвращаешься с нами.

Кай взял сумку. На этот раз я помогла ему нести второй ремень. Половину обратной дороги он молчал. Потом уснул, прислонившись ко мне плечом. Я сидела неподвижно, хотя затекла рука. Бастиан смотрел в окно. Через некоторое время сказал:

— Каю понравился господин Берн. И Эдвина не причинит ему зла.

— Я это понимаю. Но он попросил не уезжать без него.

— Людям нужно пожить вместе, чтобы привязаться друг к другу. Вы ждете чувства до знакомства.

Я помедлила. Он говорил о том, на что у меня пока не было ответа.

— Значит, им нужно больше времени познакомиться. Сегодня Кая проверяли: достаточно ли он большой, дисциплинированный, способный. А он пытался угадать, чего от него ждут.

Бастиан посмотрел на спящего Кая. Я не стала повторять, что правильного порядка у меня нет. Мы оба это знали.

— До закрытия двадцать пять дней, — напомнил он.

— А до перехода двадцать семь. Я считаю каждое утро.

Он чуть улыбнулся.

— Домой хотите?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Конечно.

— Вы почти не говорите о своем мире.

— А что рассказывать?

— Не знаю. Я там не был.

— Есть работа, которую я ругала чаще, чем заслуживала. Квартира с кухней меньше здешней кладовой. Подруга, которая наверняка уже обзвонила всех. Соседка, которая будет рассказывать полиции, что всегда считала меня подозрительной.

— Вы шутите.

— Насчет соседки не уверена.

Он посмотрел на Кая.

— И через двадцать семь дней вы уйдете.

— Если переход откроется.

— А дети останутся.

Я повернулась к нему.

— Именно поэтому я не должна обещать им то, чего не смогу выполнить.

— Сегодня вы уже дали Каю понять, что его мнение может остановить передачу.

— Оно остановило ее сегодня.

— Он решит, что так будет всегда.

— Тогда я объясню, что не знаю.

— Дети тяжело переносят неопределенность.

— Знаю. Только обещать то, чего я не контролирую, еще хуже.

Бастиан отвернулся к окну. Некоторое время мы слушали, как колеса стучат по мостовой.

Бастиан напомнил о завтрашнем объяснении перед комиссией. Я кивнула: об этом мне теперь трудно было забыть.

Кай во сне шевельнулся. Мы оба замолчали. Колыбель показалась впереди уже перед закатом. Ворота открылись раньше, чем экипаж успел остановиться. Первым выбежал Миро. За ним Ася. Рина шла медленнее, будто совершенно случайно оказалась во дворе именно в этот момент. Тивен стоял на ступенях. Кай проснулся от шума. Посмотрел в окно. Увидел остальных. И впервые за весь день улыбнулся. Я почувствовала, как он торопливо пытается выбраться из-под моей руки.

Я придержала Кая за плечо, напомнив, что экипаж еще движется.

Он высунулся в окно.

— Миро!

— Ты вернулся!

— Вижу!

— Я думал, ты останешься!

Кай вдруг стал серьезным.

— Я тоже.

Экипаж остановился. Он выскочил первым. Миро налетел на него с вопросами.

— Ну? Большой дом? Драконы были? Комната своя? Что ели? Почему вернулся? Тебя