Погоня за судьбой - Ди
— Вот так дела, — выдохнула я, и напряжение последних часов начало понемногу отступать. — Значит, мы теперь экипаж? А ты, стало быть, капитан?
— По факту — да. — Василий развёл руками. — Хотя кто уж тут у нас самый главный — так это мозг.
Он кивнул на Софи.
— Василий, перестань, — Софи покраснела, но улыбка не сходила с её губ. — Я всего лишь сверила пару цифр.
— Кстати, об этих цифрах, — спохватился Василий и деловито повернулся к панели. — Давай, Софочка, доставай свой хитрый ящик, вбивай координаты и строй нам маршрут. Пока нас не нашли — надо делать ноги.
Радость, тихая и почти не слышная, поднялась во мне. Рядом с Василием я чувствовала не просто безопасность — он был как тяжёлый, надёжный якорь в этом безумном шторме. Потеряв «Виатор» и свою странную, надтреснутую семью, я, казалось, обрела теперь новую. Пускай хрупкую, собранную на скорую руку из обломков, но всё же свою.
И в этот момент Василий обернулся, а улыбка с его лица слетела, сменившись спокойным, изучающим взглядом.
— А теперь, Лиз, — сказал он негромко, — не хочешь рассказать, как мы все до такой жизни докатились? Я-то ведь всё в потёмках. Во что хоть я, старый дурак, ввязался? И с чего вообще весь этот цирк начался?.. И чё это вы, кстати, обе такие погрызенные?
Вопрос повис в воздухе, и я замерла.
«Что ответить? С чего начать?»
Память уже не была непрерывной линией — она превратилась в свалку. В груду остекленевших обломков, оставшуюся после взрыва, что случился в поезде, когда холодный ствол прижался к виску. Одни осколки — всё ещё острые, впиваются при любом неосторожном движении, а другие — стёрты в белый ядовитый порошок. Что-то, кажется, в той точке треснуло навсегда и так и не собралось.
Но нужно было попробовать собрать эти осколки. Хотя бы часть из них.
Я взглянула на Софи — она сидела рядом, всё ещё бледная, но уже без страха в глазах. Она слушала. Она тоже ждала этой истории — и она заслужила на это право. Она была той, кто тянул меня из тьмы в лодке, и теперь я должна была протянуть ей нить в другую тьму — в моё прошлое.
И вернуться… Вернуться в самое начало…
Глава XIV. Иголка в стоге сена
… — Лиза, ты меня слышишь?
Голос дяди Вани продирался сквозь помехи — далёкий и глухой, будто из железного гроба.
— Так себе, — бросила я в пустоту, не отрывая взгляда от неба.
Над моей головой творилось чудо.
На бархатном полотне ночи расползались, извиваясь, гигантские штрихи ядовито-зелёного и призрачно-бирюзового. Северное сияние. Скучная физика — солнечный ветер, ионизированный кислород — рождала фантасмагорию, от которой захватывало дух. Я смотрела на это и думала: «Вот так и мы. Банальная биохимия, электрические импульсы, а в результате — любовь, предательство или… жажда мести. Какая-то вселенская насмешка…»
Аврора плыла над белым корпусом круизного лайнера, словно хвост райской птицы, отражаясь в чёрной воде. «Посейдон», набирая скорость, шёл уже десять минут. Шестисотметровая махина на мощных подводных крыльях резала Ледовитый океан, разгоняясь до скорости экспресса, а внутри, во чреве монстра скрывался целый город.
За три дня я исходила его по бесконечным коридорам вдоль и поперёк, но не увидела и половины. Я побывала в четырёх кинотеатрах, в аквапарке, дельфинарии, концертном зале, в крытом прогулочном парке с пальмами, в спа-салоне и даже на поле для гольфа — и везде были люди. Их были бесчисленные толпы, они шумели, смеялись, праздно бродили туда-сюда, ели, пили и курили, и я давно уже пожалела, что Ваня взялся за этот контракт, загнав меня в плавучий муравейник на целых трое суток…
Позади осталась Новая Земля и огромный пересадочный причал на острове Северный, от которого лайнер двинулся на запад после короткой остановки. На борт сели двести новых пассажиров. А одна — не смогла.
Её бронь «слетела» ровно за минуту до посадки. И, как назло, общественная сеть в портовом кафе «одарила» её вирусом, который сжёг протокол связи в её нейрофоне. Теперь дамочка не могла ни позвонить, ни написать. По крайней мере, до визита к нейротехнику…
— Дед, тебе пора на свалку со своей радиосвязью, — въелся в ухо голос Марка в наушнике. — Вам там ещё хорошо, а у меня под самой магнитной бурей такой фон, что башку сводит.
— Я помечу в резюме, — сострил дядя Ваня. — За операции севернее шестидесятой параллели не берёмся.
— Наслаждайся видом, Марк, пока можешь, — сказала я, любуясь нежными сполохами полярного сияния. — Такое бывает не каждый день.
— Давайте уже ближе к делу, — зашелестел старик и перешёл на сухой, деловой тон. — Цель вышла из каюты и движется к лестнице. Если мы хоть что-то понимаем в человеческой натуре — а мы кое-что понимаем, — он идёт заливать тоску. Ближайший к его каюте бар на уровне двадцать семь-Д — это полторы сотни метров и два лестничных пролёта.
— Сколько у нас времени? — спросила я, разворачивая на сетчатке план огромного лайнера с громким названием «Посейдон».
— Минут двадцать, — ответил дядя Ваня, и я живо представила себе, как он нервно потирает свои стальные конечности. — Дама сдавала в багаж: диван, чемодан, саквояж… Чемодан по ошибке одного из андроидов-грузчиков застрял где-то в бесконечных лабиринтах транзитной зоны. Так что даме придётся немного побегать в его поисках — сразу после того, как она поскандалит на контроле. Далее последует оглушительная истерика по поводу потраченных нервов, а где-то минут через десять — когда администратор пообещает уладить всё в кратчайший срок, а системщики найдут следы внешнего проникновения, — она вспомнит про записную книжку и побежит к таксофону…
Возникла пауза. В ней почти слышался скрип шестерёнок в мозгу старика.
— Да, двадцать минут, — повторил он. — Так что давай-ка, Лиза, покажи нам мастер-класс