Погоня за судьбой - Ди
Что мне было известно про них, а главное — про себя? Спустя полтора часа жизни и падение в бездну я нахожусь здесь, и всё, что у меня есть — тёмная, необъятная пещера, синтетическая голова под ногами и тело в капсуле рядом, на каменном островке.
— Я запуталась, — прошептала. — Упустила время и не смогла тебе помочь…
Как и остальным. И я их вспомнила.
Всех тех, кого не сумела спасти, кто сделал меня мною. Проступали самые яркие минуты отчаяния, как новые острова из глубин, а я всё никак не могла очерстветь к угасанию жизни. Удалить из себя что-то нематериальное, став калекой. Вокруг ушедших людей зажигались фонарики других воспоминаний, совсем разных. Яркие звёзды добрых людей и хороших событий…
Марк, Рамон, Элли, Отто, Руперт, мама и отец, доктор Хадсон, Джей…
Я вспомнила и ребёнка. Девочку Алису, которая обошла все расставленные смертью ловушки, выжила в аду и спаслась.
Мимолётом проносились те, кто встречался мне на пути, сталкивая собственные судьбы с моей, задавая для наших энергий направление. Жизненный путь мой поднимался из-под воды, словно затерянный город…
Меж сомкнутых мокрых ладоней — живой и мёртвой — струился слабый синеватый свет и становился ярче. Деликатный плеск воды мигом выдернул меня из пучин смятения, и я отняла руки от лица. Каменный островок подо мной испускал тусклое свечение. Воды прибавилось на четверть метра, я спохватилась и едва успела отобрать недвижимую синтетическую голову у подхватившего её течения, а капсула с усопшей, покачиваясь на потревоженной глади, тихо заскользила во тьму, как лодка.
Стоя с головой в руках на глыбе, я видела, как поверхность приподнимается над водой, а затем отрывается от её глади. Камень пульсировал на все лады, перетекал мерцающей поверхностью по самому себе и поднимался всё выше. Далёкий потолок был где-то там, я представляла его влажные гранитные неровности и сталактиты, проступавшие из тьмы.
Растворилась уже в темноте под камнем водная поверхность, а огромный продолговатый валун, слегка покачиваясь, нёс меня в никуда вдоль неведомых пещер, через едва очерченные тусклым свечением гроты и заполненные водой расщелины, мимо шелестящей во тьме воды, далеко в обход грохочущих, разбивающихся о далёкие валуны потоков.
Я присела, улеглась плашмя на этом островке посреди неизвестности и была готова принять всё, что произойдёт. Меня укачивало, волны пережитого постепенно откатывались, уступая место опустошённости и онемению, а над головой растянулось звёздное полотно. Голубые и бирюзовые, синие и белоснежные — бесчисленные огни мерцали в такт моему дыханию и растворяли его в себе. Они неспешно уплывали вдаль и вновь приближались, сменяя друг друга.
Можно было коснуться их — и я вытянула руку. Я была почти уверена — это что-то упругое, словно натянутая, живая кожа мироздания. Но касания не последовало — лишь поблекли и затухли огоньки, образовывая круглое пятно тьмы там, куда я тянулась, будто мириады нервных окончаний отдёрнулись от болезненного прикосновения. Побоявшись спугнуть эту странную, теплящуюся тишину вокруг себя, я вновь легла смирно и позволила воздушному течению уносить меня в неизвестность.
Своды пульсировали светящимися, будто из неона, прожилками, и я поняла, что нахожусь внутри чего-то, и это что-то перемещалось очень быстро, но всё это было где-то снаружи. Перепады силы тяжести превращали низ в верх и наоборот, но незримое поле, исходящее от самого валуна, мягко прижимало меня к его поверхности, не давая сорваться в звёздную бездну над головой и под ногами…
— Где я? — глухо прозвучал мой голос.
Прожилки моментально потухли, и я оказалась в полной тьме. Робкая искра родилась напротив, вспыхнула синим цветком и выросла до размера волейбольного мяча. Плазменный шар замерцал, и в такт ему со стен заструился электрический шёпот:
— Выбор углеродной сущности привёл её в тишину.
— Почему я здесь?
— Углеродная сущность подавала сигнал, — ответил электрический шёпот. — Сильный сигнал. Созерцание откликается на интересные сигналы.
— Какое вам вообще дело до меня? — спросила я, и небо надо мною вновь замерцало звёздными скоплениями. — Я не просила ни о чём… Я всего лишь человек, я хочу жить обычной жизнью. Дома, с семьёй.
— Любопытство внимает итерациям, что могут меняться, — пространно прошептало электричество. — Углеродная сущность меняется. Это… интересно.
— Это загадка, которую я должна отгадать?
— Это наблюдение. Чтобы понять итерацию, нужно наблюдать за её изменениями.
— Что ты от меня хочешь? Просто наблюдать, как я сгораю? Ответь, что ты такое?!
— Я — Любопытство. То, что вы называете «Созерцающим», — прошелестел сияющий шар. — Мы наблюдаем за столкновениями энергий. Сильная итерация поглощает слабую. Но иногда слабая итерация меняет правила… Неизвестная переменная. Ты меняешь правила, вносишь диссонанс, но диссонанс требует энергии, и ты платишь за это собой. Распадом связей.
— Распадом связей? — выдавила я.
— Нейронные сети рвутся. Память исчезает. Цена изменения.
— Да, я уже слышала что-то подобное, — устало вздохнула я. — А ты, искорка, стало быть, присматриваешь тут за мной и за всем?
— Мы наблюдаем, — повторило свечение. — Эта форма — упрощение для твоего восприятия. Чтобы итерация не разрушилась от страха.
— Хочешь сказать, шар света, который я вижу — это то, что я могу понять?
— Это воплощение, чтобы избежать отторжения. Твоя оболочка отторгает прямое общение.
— Ты прав, мне не нужно общение, — согласилась я. — Ни с шаровой молнией, ни с кем-либо ещё. Я хочу покоя и отдыха, вот и всё.
— Большая энергия поглощает малую. Чтобы сохраниться, малая энергия должна изменить свой вектор, — пространно шелестел огонёк. — Твоя энергия теперь связана с другими. С теми, кто позволил Любопытству преобладать над инстинктом оболочки. Чтобы продлить существование, тебе нужен твой вид.
— Ты можешь изъясняться по-человечески? Кто ты? — повторила я.
— Ты вспомнишь. — Гальванические брызги на миг осветили небольшое пространство. — Действие — это изменение итерации…
— Я не знаю, что мне делать или менять, — прошептала я. — Будущее должно опираться на прошлое, а моё прошлое — это туман. Всё, что я делаю, похоже на луч фонаря в тумане. Он не просто ограничен только одним направлением. За туманом — бесконечная, кромешная тьма, и невозможно даже узнать, куда светит луч!
— Направлений не существует, — шелестело статическое электричество. — Есть только изменения. Каждое изменение твоего луча, пересекаясь с лучами других, рождает новые узоры. Они ветвятся. Каждый квант времени твоя итерация меняет общую картину.