Дениз: инструкция по выживанию для некромантки. Жена для Властелина Тьмы - Марьяша Ришелье

Мама вздохнула так, будто я только что сообщила, что собираюсь въехать во вражеское королевство верхом на драконе, который заодно и подружкой невесты побудет.

— Дениз, это политический брак. Там будут послы, будут наблюдатели, будут…

— Будут некроманты, мама. Некроманты, которые, если увидят меня в этом… этом… — я запнулась, подбирая слово, — …этом свадебном кошмаре, решат, что я подослана к ним в качестве биологического оружия. Чтобы ослепить их своей белизной и довести до эпидемии насмешек.

Я подошла к платью ближе. Оно висело на манекене, пышное, кружевное, с рукавами-фонариками, которые делали бы меня похожей на пирожное с кремом. Белые розы в изголовье манекена дополняли картину всеобщего счастья и безвкусицы.

— Нет уж. — Я развернулась к маме, скрестив руки на груди. Кольца звякнули, серебро хищно блеснуло. — Раз я еду к некромантам, то традиции будут мои.

— Дорогая, но что скажет его двор? Что скажет он сам?

— Он скажет: «О, моя невеста одета в приличные цвета, а не в подвенечный саван идиотки». — я фыркнула. — В крайнем случае надеюсь, у меня, как у кошки, осталось восемь попыток. Если умру — попробую еще раз. Или отдохну наконец. Там, в Эрешере, говорят, тихо. Спокойно. Мертвецы не жалуются, советники не орут.

— Дениз!

— Мама. — я подошла к ней и положила руки ей на плечи. Холодные, как всегда. Успокаивающие, как ни странно. — Платье сожгите.

— Но…

— Сожгите. Ритуально. Можно прямо во дворе, чтобы все видели. Это будет эффектное начало моего отъезда. Типа: «Прощай, белая невинность, здравствуй, черная вдова».

Мама побелела сильнее обычного.

— Розы, — продолжила я, — подарите сестре. Эмилине они пойдут. Пусть вплетает в волосы, пока она еще здесь, в безопасности, и пока её не пытаются выдать замуж за Властелина Тьмы.

Я подошла к окну. Белая карета стояла внизу, запряженная белыми лошадьми, которые, кажется, тоже были накрахмалены до скрипа.

— И карету уберите с глаз долой, — добавила я, поморщившись. — А то у меня чувство, что её сейчас угонят розовые пони, срущие радугой.

— Что? — мама моргнула.

— Розовые пони, мама. Такие мифические существа из светлой магии. Они питаются хорошим настроением, а на выходе производят блестки. Садовник будет в шоке, когда ему какашки с блестками с газона убирать придется. А потом эти блестки прорастут, и у нас во дворе вместо травы будет клумба из радужных маргариток. Представляешь позор? К нам некроманты в гости приедут, а у нас тут феерия единорогов.

— Дениз, у тебя точно всё в порядке с головой? — осторожно поинтересовалась мама.

— В полном, — заверила я. — Просто я слишком долго общалась с мертвыми. У них отличное чувство юмора, знаешь ли. И никаких иллюзий насчет розовых пони.

Я отвернулась от окна и окинула взглядом комнату. Служанки замерли статуями, боясь шелохнуться. Мама держалась за сердце.

— Я поеду в своём, — объявила я, указывая на гардеробную. — В черно-фиолетовом. С серебряной вышивкой. С разрезом, чтобы было видно, что у меня там кинжал на всякий случай. И карету мне, пожалуйста, черную.

— Черную?!

— Мама, я еду к некромантам. Черный — это знак уважения. Это как явиться в гости к траурному агенту в розовом костюме и спрашивать: «А что это вы такие грустные?». Нельзя так.

Я вздохнула и добавила уже тише, почти про себя:

— Будем хоронить мою девственность и свободу. Надо хотя бы стиль соблюсти.

Мама покачнулась и опустилась в кресло.

— Ты… ты уверена, что хочешь этого? — спросила она шепотом. — Ты же его не знаешь. Ты никогда его не видела. А вдруг он действительно чудовище?

— Мам, я некромант. — я усмехнулась и поправила кольцо на пальце. — Я сама чудовище. Мы поладим.

Я подошла к гардеробной и дернула шнурок, открывая тяжелые шторы. Внутри, на отдельном манекене, висело оно. Мое платье. Черный бархат, глубокий фиолетовый подклад, серебряная вышивка, изображающая сцены охоты — не на оленей, конечно. На тех, кто пострашнее. Длинные рукава, высокий ворот, но при этом глубокое декольте, потому что я, может, и некромант, но не каменная. И разрез от бедра — для кинжала. И не только.

Идеально.

— Красавица, — прошептала я, поглаживая ткань. — Мы с тобой еще устроим этим эрешерцам веселую жизнь.

— Дениз… — голос мамы дрогнул.

Я обернулась. Она смотрела на меня с таким выражением, будто я уже уехала и никогда не вернусь. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

— Не плачь, мам. — я подошла и чмокнула её в лоб. Холодные губы коснулись теплой кожи. — В крайнем случае, если что-то пойдет не так, я воскресну. У меня практика.

— Это не смешно.

— А я и не смеюсь. — я улыбнулась. Ярко-вишневые губы, сероватые веснушки, темные глаза с хитринкой. — Я планирую.

В дверь постучали. Вошел лакей, поклонился.

— Ваше высочество, карета подана. Черная. Как вы просили.

Я хмыкнула. Быстро они. Боится мама, что я передумаю? Или сама хочет побыстрее сплавить меня к дракону в пасть?

— Спасибо, любезный. Передайте, что я скоро спущусь. Как только похороню свою невинность.

Лакей побелел, поклонился и вышел.

Мама всхлипнула.

— Мам, иди обними Эмилину. — я надела серьги — тяжелые, серебряные, с черными камнями. — Скажи ей, что я всё делаю правильно. И что если я не вернусь…

— Дениз!

— Шучу. — я подмигнула. — Вернусь. Как только придумаю, как прирезать мужа и не испачкать платье. Или испачкать, но красиво. Чтоб со смыслом.

Я накинула дорожный плащ — черный, с фиолетовым подбоем — и направилась к двери.

— Дениз! — окликнула мама.

Я обернулась.

— Береги себя.

— Постараюсь, — кивнула я. — Но если что — у меня есть кинжалы, магия и восемь жизней в запасе. И муж, говорят, красивый. Злой, но красивый. Буду разбираться по обстоятельствам.

И вышла.

Внизу меня ждала черная карета. Черные лошади нетерпеливо били копытами. Кучер, специально нанятый из Эрешера — мрачный тип в черном балахоне — кивнул мне с уважением.

— Хороший выбор, ваше высочество, — прогудел он, окинув взглядом мой наряд. — Наш господин оценит.

— Надеюсь, — усмехнулась я, забираясь внутрь. — А если нет — у меня есть запасной план.

— Какой же?

— Стать вдовой до свадьбы. Очень эффектный ход, знаете ли. Все некромантки так делают.

Кучер хмыкнул, качнул головой, и карета тронулась.

Я откинулась на сиденье, погладила кинжал под плащом и закрыла глаза.

Впереди была Тьма. Впереди был он. Впереди была новая жизнь — или новая смерть.

Но хотя бы в приличном платье.