Дениз: инструкция по выживанию для некромантки. Жена для Властелина Тьмы - Марьяша Ришелье

— Я и не стесняюсь, — удивилась я. — Это я так расслабляюсь. В моей семье за ужином всегда кто-то с ножом играл. Обычно я.

— А ваша сестра?

— Эмилина? О, она молилась. И пыталась отобрать у меня нож. Безуспешно.

Льюин наполнил бокалы темно-красным вином. Я принюхалась — вроде не кровь. Хотя кто их знает.

— За знакомство, — поднял он бокал.

— За то, чтобы оно не стало последним, — подхватила я, чокнулась и отпила.

Вино оказалось отличным. Терпким, с нотками чего-то… могильного? Нет, показалось. Наверное.

— Итак, — Льюин откинулся на спинку стула, разглядывая меня с новым интересом. — Вы подменили сестру, проехали три дня, врываетесь в мой замок, заявляете, что будете меня убивать, и при этом пьете мое вино. Смело.

— Я предпочитаю слово «обоснованно», — поправила я. — Я знаю, что вы сделали. Вернее, что вы сделаете.

— И что же?

Я помолчала, покрутила кинжал в пальцах. Серебро блеснуло в свете свечей.

— Вы убьете мою семью, если получите отказ, — сказала я спокойно. — Я это знаю. Потому что я уже это видела.

Льюин замер. Всего на миг.

— Видели?

— Во сне. В видении. В прошлой жизни. — я усмехнулась. — Не берите в голову. Сложная некромантская тема. Суть в том, что я здесь, чтобы этого не допустить. Вы получаете невесту из королевского рода. Я получаю шанс сохранить семью. А вы — шанс не стать моим врагом. Потому что, поверьте, милорд, враг из меня получается еще более паршивый, чем невеста.

Льюин смотрел на меня долго. Очень долго.

Потом медленно улыбнулся.

Впервые по-настоящему.

И эта улыбка была страшнее, чем все его мрачные взгляды.

— Вы занятная, леди Дениз, — сказал он. — Очень занятная.

— Я знаю, — кивнула я. — Есть еще много интересного. Например, я умею двигаться так, что меня не слышно. Как кошка. Или как мертвый кот. И у меня есть веснушки, хотя их почти не видно при таком освещении.

— Веснушки?

— Сероватые. Странно смотрятся, да. Но вы привыкнете.

Льюин моргнул. Потом поднял бокал.

— За вас, леди Дениз.

Я чокнулась с ним.

— За нас, милорд. За то, чтобы мы друг друга не поубивали хотя бы до свадьбы.

— А после?

Я оскалилась в ответ — ярко-вишневые губы, темные глаза с хитринкой.

— А после — посмотрим. Я, знаете ли, очень любопытная.

Где-то в замке каркнул ворон.

Я почувствовала, что начинаю получать удовольствие.

Я ждал невесту.

Принцессу.

Ту, что на портретах.

Ту, про которую столько слухов ходило по королевствам — сладких, приторных, от которых зубы сводило. "Эмилина Дегеро — светоч надежды". "Эмилина Дегеро — благословение трона". "Эмилина Дегеро — самая прекрасная дева нашего времени, чья магия Жизни исцеляет больных и заставляет распускаться цветы даже на камнях".

Я читал эти донесения и кривился. Представлял себе эту идеальную куклу в белых кружевах, с вечной улыбкой и взглядом, полным наивного сочувствия. Ту, что будет ахать над моими коллекциями, падать в обморок от вида скелетов и пытаться "исцелить" мою мрачную душу своей дурацкой магией Света.

Я был готов к этому. Я приготовил речь. Я приготовил терпение. Я приготовил целый арсенал сарказма, чтобы пережить этот брак с минимальными потерями для психики.

А получил...

—...и вот я ему говорю: "Любезный, если вы будете так орать, я подниму вашу прабабушку, и она лично расскажет вам, как правильно распоряжаться фамильным склепом". А он побелел. Сильнее, чем я, представляете? Хотя куда уж.

Она сидела напротив меня.

Темные глаза — почти черные, с хитринкой, от которой у нормальных людей должно было возникать желание проверить свои ценности. Ярко-вишневые губы, которые кривились в усмешке каждые пять секунд. Волосы цвета первого снега — пепельные, почти седые, разбросанные по плечам. Кожа белая, холодная — я чувствовал этот холод даже на расстоянии. Маска смерти. Моя маска.

На бледном лице — россыпь сероватых веснушек. Странно. Неправильно. Красиво.

Длинные тонкие пальцы, унизанные массивными серебряными кольцами, сжимали маленький кинжал. Этим кинжалом она сейчас вырезала на яблоке череп.

Просто так. Для настроения.

—...а кладбища, знаете ли, очень влияют на статистику убийств, — продолжала она, не прекращая своего художественного вырезания. — Я провела исследование. Когда кладбище рядом с городом — люди спокойнее. Потому что знают: их похоронят красиво. Когда далеко — начинают психовать и убивать чаще. Иррационально, но факт. Я даже статью хотела написать, но в нашем королевстве не оценили. Сказали: "Дениз, ты и так пугаешь советников, прекрати".

— Дениз, — повторил я.

Вкус имени на языке был странным. Острым. Как первое укус зимы.

— Да, — она подняла на меня взгляд и улыбнулась так, будто мы обсуждали погоду. — Дениз. Темная сестра-близнец. Проклятие рода. Любительница кладбищ, кинжалов и самокруток. Некромантка с девятилетним стажем и восемью жизнями в запасе.

Я смотрел на нее.

Я ждал принцессу. А получил...

— Вы идеальный монстр, — сказал я вслух, не успев прикусить язык.

Она замерла. Всего на секунду. Потом ее улыбка стала шире.

— О, комплименты? С первого ужина? Милорд, вы меня балуете.

— Это не комплимент, — уточнил я, хотя в голосе проскочило что-то, похожее на... интерес. — Это констатация.

— Значит, вы цените качество, — она кивнула, принимая это как должное, и вернулась к яблоку. — Это хорошо. Я тоже ценю. Например, я уже оценила вашу коллекцию черепов в холле. Восхитительно. Особенно тот, с трещиной. Трещина старая, боевая. Чей?

— Прадеда.

— Достойно. Мой прадед тоже хотел, чтобы его череп украшал чей-нибудь камин, но мама настояла на фамильном склепе. Скучно.

Она говорила это так легко, будто мы обсуждали выбор скатерти на свадебный банкет. И в этом было что-то до неприличия притягательное.

Я откинулся на спинку стула, рассматривая ее уже без прежней отстраненности. Маленькая. Хрупкая. Изящная. Когда она двигалась — а двигалась она постоянно, даже сидя на месте, даже просто поворачивая голову, — в этом было что-то кошачье. Плавное. Опасное. Готовое к прыжку.

— Вы всегда такая? — спросил я.

— Какая?

— Беспардонная.

— А, это. — она откусила кусочек яблока — там, где не было вырезанного черепа. — Не всегда. Иногда я хуже. Намного хуже. Например, когда мне что-то не нравится. Или когда я злюсь. Или когда кто-то пытается мной командовать.

— Я командую целым королевством.

— А я убила человека, когда мне было двенадцать, — парировала она с набитым ртом. — Случайно. Почти. Он заслужил.

Я моргнул.

— Вы шутите?

— Проверьте, — она подмигнула. — У вас же есть разведка. Наведите справки. Только учтите: справки будут мутные. Я тщательно заметаю следы. Профессиональная деформация.

Я смотрел на нее и понимал: она не