Борис Карлов - Снова на Луне
Как Незнайку хотели высадить в снег, но пожалели и оставили. Как Шурупчик попал в западню из-за того, что потерял голос. Творческие мучения писателя Смекайлы. Незнайка выясняет, что кое-кто состоит с ним в переписке
Сани тряхнуло на пригорке, и Незнайка с криком «ой!» скатился на пол. Когда он медленно поднялся и выглянул из-за спинки переднего сиденья, его взору открылась удивительная картина: навстречу стремительно летела сверкающая на солнце снежная равнина, а из водительской кабины на него в упор, широко раскрыв глаза, смотрели Винтик и Шпунтик.
Едва не зарулив в овраг, Винтик заглушил двигатель и тоном, не предвещающим ничего хорошего, поинтересовался:
— Послушай, Шпунтик, тебе не кажется, что к нам сюда забрался кто-то без спроса?
— Да, смотри-ка, сидит какой-то коротышка…
— А ты его, случайно, не знаешь?
— Нет… впервые вижу такого. Наверное, это какой-нибудь вредитель. Надаём ему сейчас по шее, посадим в снег да и поедем дальше.
— Правильно, — согласился Винтик, — нечего ему здесь делать. А ну давай его за руки, за ноги…
Незнайка, тревожно переводивший взгляд с одного на другого, в испуге завопил:
— Стойте! Не надо в снег! Я не вредитель! Я — Незнайка!..
— Ах, так ведь это же Незнайка! — будто только что признал его Шпунтик. — Понимаешь, Винтик, это, оказывается, та самая выдающаяся личность, которая здорово в технике разбирается; ей ещё наш снегоход не понравился, помнишь?
— Да… пожалуй, теперь я его узнал. Надо бы эту личность обратно в Цветочный город доставить, но ведь мы уже больше половины дороги проехали, возвращаться неохота.
— И когда он только успел спрятаться?..
— Братцы! — воскликнул Незнайка со всей искренностью. — Честное слово, я не хотел прятаться! То есть я даже не знал, что вы куда-нибудь поедете, я только спрятаться хотел… то есть…
Увидев, что Незнайка не врёт, а только путается с перепугу, Винтик и Шпунтик решили оставить его в покое. «Метелица» рванула с места, и в дороге постепенно прояснилось следующее.
Ранним утром в доме малышей задребезжали настойчивые звонки, и заспанный Винтик поплёлся в коридор к телефону.
— Вас беспокоит писатель Смекайло! — зазвучал в трубке мягкий, но настойчивый голос. — Писатель Смекайло. Помните, вы как-то были у нас в Змеёвке?
— Да, да, конечно, рад вас слышать, дружище. — Винтик потряс головой, пытаясь сосредоточиться.
— Простите, что беспокою вас в столь ранний час, но дело в том, что у нас здесь произошло чепе!
— Что произошло?
— Че-пе, чрезвычайное происшествие! Срочно необходима ваша помощь. Поймите, ближе, чем до вас, мне ни до кого не удалось дозвониться. Я думаю, что сейчас ещё все спят!
— Да-да…
— Скажите, пожалуйста, Винтик, нет ли у вас, случайно, сварочного аппарата?
Винтик подтвердил, что сварочный аппарат у него имеется.
— В таком случае не могли бы вы сейчас как-нибудь одолжить его нам? Речь идёт буквально о спасении коротышки.
— О спасении кого? — моментально взял себя в руки Винтик, услышав, что речь идёт о чьём-то спасении.
— Шурупчика, изобретателя… Вы должны его помнить!
— Да, конечно, что с ним?
— Вы понимаете, он запер себя в металлическом гараже. Дикая случайность! Дверь необходимо срочно разрезать сварочным аппаратом, иначе Шурупчик замёрзнет!
— Немедленно выезжаем! — закричал Винтик без дальнейших расспросов, досадуя на то, что потратил столько времени на совершенно лишнюю болтовню. — Выезжаем, ждите!
— Но как же вы добе…
«Как же вы доберётесь?» — хотел спросить Смекайло, но Винтик уже бросил трубку.
Он разбудил Шпунтика, и они погрузили в багажник «Метелицы» сварочный аппарат и, взявшись разом, выкатили машину на поверхность.
Незнайка, который в это время видел страшный сон про Козлика и лунотрясение, не проснулся, а его никто не заметил, потому что за спинки сидений не заглядывали.
Глубокий снег с настом остался позади, и легко скользившие до этого полозья зарылись в неглубокий пушистый снежок. Винтик нажал кнопку на пульте управления, полозья убрались в корпус, и «Метелица» легла на плоское, напоминающее одну широкую лыжу днище. Располагавшийся позади авиационный винт прибавил оборотов, и машина помчалась с прежней скоростью.
Выскочив из густого ельника, «Метелица» спорхнула с обрывистого берега и лихим виражом вписалась в русло реки Змеёвки. До места назначения оставалось теперь совсем немного.
И посёлок, и река назывались одинаково, поэтому между Винтиком и Шпунтиком зашёл спор: называется ли посёлок Змеевка так из-за того, что так называется река, на берегу которой он расположен, или, наоборот, из-за того, что над крышами его домов летает огромное количество воздушных змеев, а уж по этой причине Змеёвкой назвали и протекающую здесь реку…
Не принимая участия в этом путаном споре, Незнайка, развернувшись, смотрел через заднее стекло: мчавшийся на всех парах снегоход оставлял за собой огромное облако снежной пыли, раздуваемой мощным пропеллером. «Вот почему его назвали «Метелицей»», — догадался Незнайка.
Русло реки стремительно петляло, и вскоре за обрывом показался заснеженный песчаный пляж, дома с дымящимися трубами и несколько сиротливо трепыхавшихся в небе воздушных змеев. Наверное, для этих хвостатых также существовали сезоны спячки и бурного размножения.
«Метелица» с разгону влетела на пляж, легко поднялась в горку и, сбавив скорость, выехала на главную улицу посёлка.
Дома в Змеёвке стояли запорошенные снегом, и Винтик со Шпунтиком, растерянно озираясь, никак не могли понять, где дом Шурупчика. Что касается Незнайки, то он и вовсе никогда прежде здесь не бывал.
Но вот в глубине одной из улочек они увидели толпу коротышек и, не долго думая, свернули.
— Сюда! Сюда! — послышались голоса, и вскоре «Метелицу» окружили малыши.
Как только прибывшие спрыгнули с подножки, каждый по очереди попал в пушистые объятия писателя Смекайлы, одетого в меховую шубу, меховую шапку и меховые варежки. Голос у него тоже был мягкий и пушистый.
— Тот самый Незнайка! — радостно воскликнул Смекайло. — Это просто замечательно, что вы тоже здесь! Мне нужно с вами о многом поговорить, но это после, после…
Металлический гараж, в котором угораздило запереться несчастного Шурупчика, имел довольно скромные размеры. Как выяснилось, он предназначался не для автомобиля, а для недавно изобретённого Шурупчиком снежного мотоцикла, работавшего на искусственном льду — таком, какой бывает в ящиках у продавцов мороженого. В бак с этим льдом поступал кипяток, происходила бурная реакция, и образовавшийся холодный пар ударял в цилиндры двигателя.