Хэллоуинская девушка - Джефф О’Брайен
- Ну вот, Томми-бой, - сказал Боб так медленно и низко, что слова его были едва разборчивы. - Вот так я и сыграл в ящик. Надеюсь, тебе нравится представление.
Том ничего не сказал, только затянулся сигаретой.
- Не начинай теперь со мной в молчанку играть, парень.
- Боб... ты же мертв...
- Мы все умираем, сынок. Ты тоже умрешь. Скорее раньше, чем позже, учитывая, в какую кашу ты влезаешь. Не убивайся так из-за меня.
- Зачем мне это надо было видеть?
Том затушил сигарету о столик и сразу закурил еще одну.
- Ты не понял, да, сынок? - сказал Боб, и голос его почти вернулся к обычному.
- Что, блядь, тут понимать, Боб?
- Полагаю, смысл в том, чтобы предупредить тебя: будь осторожен.
- Осторожен? С чем? С гигантскими монстрами?
- В переносном смысле - да, Том. Мне что, все тебе разжевывать? Неужели ты не понимаешь, что все это связано с тем, что ты собираешься сделать сегодня. С тем, через что ты проходишь последние двадцать четыре года. Это тьма, Томми. Тени! Я услышал, как они меня зовут, и вошел прямо в них. Я нашел то, что меня ждало. То, чего я боялся больше всего. И, как видишь, это было некрасиво. Не лезь вслепую, как я. Осознавай. Думай. И будь готов, сынок.
- Ты знаешь обо всем этом? - Том заплакал.
Сначала послышались тихие всхлипы, которые перешли в рыдания.
- Теперь знаю, сынок.
Том глубоко вдохнул, готовясь к следующему вопросу, который должен был задать.
- Ты видел человека с красными глазами?
- Томми-бой, - засмеялся Боб. - Вот то видео, то красное свечение... это его глазами ты смотришь.
И тут телефон замолчал - так внезапно, что зазвенело в ушах.
- Боб? Боб!
Том захлопнул ноутбук и вскочил с дивана. Взглянув на телефон, он увидел только обои. Быстрый взгляд на журнал вызовов не показал никаких записей о странном номере, с которым он только что говорил.
4.
КЭССИ
Лидхэм, Массачусетс
Хэллоуин
24 ГОДА НАЗАД...
Кэсси сидела на крыльце своего дома и докуривала сигарету до самого фильтра. Свежий, по-октябрьски прохладный воздух пробирал до костей - бодряще и освежающе. В животе покалывало, как бывает, когда ждешь чего-то хорошего. Внутри нее было что-то, чего она давно не чувствовала и не знала, как это назвать.
Покой?
Только недавно она привыкла вот так сидеть на улице и спокойно курить, не запершись в своей квартире-келье за дверью с несколькими тяжелыми замками, которые защищали ее от монстра, когда-то называвшегося ее "парнем". Тот самый монстр, с которым ей не стоило связываться, теперь сидел за решеткой и не мог до нее добраться. Она должна была помнить об этом, чтобы жить дальше нормальной, счастливой жизнью.
Так, может, это действительно покой?
Покой давался трудно. Между мудаками-наркоторговцами и неопрятными пьяницами наверху и жестокой, пьющей парой соседей рядом в районе никогда не было тишины, хоть днем, хоть ночью.
Если наркоторговец со второго этажа не ругался с клиентом или работником из-за денег, то неряхи с третьего этажа орали друг на друга, пока их дети визжали и плакали. А когда в верхних квартирах устанавливалась передышка от этого уродства, всегда оставались соседи.
Только Кэсси взмолилась о тихом, мирном дне без происшествий, как мерзкая жена мерзкого мужа из соседнего дома - того, что когда-то пришел к ней на помощь, - скатилась по ступенькам к своей машине, а ее прикованный к инвалидному креслу благоверный изрыгнул ей вслед поток проклятий.
- Спасибо за очередной гребаный завтрак, - проревел он скрипучим, с хрипотцой голосом.
- Иди ты нахуй, - простонала жена снизу. - В последний раз, когда я проверяла, у тебя были руки, которые можно использовать не только для выпивки и курения! Попробуй ими толкать свое кресло и открывать холодильник сам. Может, даже попробуй вытирать себе зад. В доме воняет, как в свинарнике.
- Хочешь посмотреть, что я могу сделать своими руками, ты, блядская пизда? - огрызнулся он, как заправский комик, и так двинул по двери-сетке, будто мог заставить свое кресло слететь вниз по ступенькам и показать ей, на что способны его руки.
- Я на работу, Рональд. До свидания.
У Кэсси сжималось горло всякий раз, когда она слышала этот хаос из соседнего дома, - сильнее, чем от шутов сверху. Сердце ее сжималось за бедного мальчишку, которому приходилось жить под одной крышей с этими двумя. К этому ребенку она питала настоящую слабость. Ее собственное детство было очень похожим, и каждый день она мечтала как-нибудь вмешаться и вытащить парня оттуда к чертовой матери.
В тот день она старалась не зацикливаться на этом, ведь был Хэллоуин. А Хэллоуин должен был быть веселым. Ее лучшая подруга Сэмми, с которой они сильно сблизились после того, как Брента посадили, должна была зайти вечером, прежде чем они отправятся в город и завалятся в "Мэн-Рэй" на ежегодную хэллоуинскую вечеринку клуба.
Пока Брент был рядом, Кэсси не могла так свободно веселиться. Прошло много времени. Сегодня вечером она оставит эти беды позади и вернет себе свои границы; есть надежда, что завтра она проснется, навсегда забыв Брента.
Напряжение отпустило, когда женщина из соседнего дома умчалась вверх по улице. По крайней мере, несколько часов не придется слушать их ссоры. Но тут новые яростные вопли нарушили ее мнимый покой: муж начал вымещать агрессию на сыне, маленьком Томми.
- Бедный гребаный ребенок, - сказала она себе, выпустив дым.
Маленький Томми был по-настоящему милым мальчиком, и Кэсси знала: если ему хватит сил выбраться из этого дома нормальным человеком, он вырастет поразительно красивым и крепким мужчиной. Каждый день, слыша эти перепалки, она болела за него и мечтала как-нибудь ускорить время, чтобы увидеть, как Томми победит.
Через мгновение мальчик вышел на свое крыльцо с рюкзаком и быстро сбежал по ступенькам. Она не могла не смотреть и не восхищаться несломленным выражением его лица. Пока отец продолжал обзывать его пидором, педиком и прочими словами, мальчик просто шел, полный решимости.
- Привет, - сказал он Кэсси, проходя мимо ее крыльца.