Фиктивная невеста графа - Калери Яллис

на каждом слове ответила Анна. — Он объявил при всех, что помолвки не будет. Но не потому, что я отказала. А потому, что он сам ее расторг. Посмел сказать, что… что не может взять в жены такую... такую супругу. С таким характером. Он намекнул, что со мной будет невозможно жить. Понимаете? — она посмотрела на Николая, невидящим от слез взглядом. — Он посмел меня публично бросить. Жених, за которого я и замуж-то не собиралась, объявил, что сам меня бросил. Теперь все будут думать… — она не закончила мысль, навзрыд рыдая. — Это позор, Николай. На мне, на нашей семье, фамилии. Я… опозорила честь семьи.

Кулаки Николая сжались сами собой. Он заметил это лишь, когда хрустнул палец. Граф медленно выпрямился, и опустил так и не подаренные розы на стол.

Анна почувствовав, что мужчина отстранился, подняла на него глаза.

— Николай, вам следует расторгнуть договор со мной. Я не должна больше появляться у вас, дабы не запятнать еще и вашу репутацию…

Николай молчал. Он отвернулся, подошел к окну, постоял немного, глядя перед собой. Плечи его были напряжены так, что, казалось, вот-вот треснет ткань сюртука. Потом он вернулся, достал из кармана белоснежный платок и бережно, почти невесомо вытер мокрые щеки Анны.

— Пойдемте, — сказал он тихо. — Вам нужно отдохнуть.

Граф помог ей подняться и, придерживая за локоть, повел наверх. Довел до комнаты, усадил на кровать, и Анна легла прямо поверх покрывала. Николай постоял в дверях, глядя на ее все еще всхлипывающее тело, а потом тихо притворил дверь и поспешил к карете.

Уже дважды он ехал этой дорогой, которую будет ненавидеть всю жизнь. Он ехал к Нифонтову. Николай ворвался в дом, оставляя манеры приличия там, за порогом, ведь в доме такого, как Нифонтов, им попросту нет места. Филиппа Филипповича в доме не оказалось, однако, Николаю понадобилось совсем немного времени, чтобы отыскать того в саду. Нифонтов пил чай в своей беседке и увлеченно читал газету.

— Николай Александрович? — Нифонтов напрягся, завидев подходящего к беседке мужчину. Он поднялся, и по мере приближения графа, на лице Нифонтова все отчетливее отражался страх. — Зачастили вы, не находите?

Филипп выскочил из беседки, видя мрачный настрой графа. Он явно пришел не просто поговорить.

Николай остановился перед беседкой, не желая играть с Нифонтовым в догонялки. Затем молча стянул с руки перчатку и бросил ее на небольшой столик в центре.

Нифонтов вздрогнул, глядя на перчатку и прекрасно понимая, что это значит.

— Дуэль, — произнес граф. — Завтра на рассвете. За осиновой рощей.

— Вы с ума сошли! — Нифонтов побледнел, но следом деланно выпрямился. — Это незаконно, граф. Вам ли не знать? Я расскажу предводителю дворянства. Спицыну. Ему это не понравится.

— Это не понравится вам, Нифонтов! — граф шагнул ближе, побуждая Филиппа отступить еще дальше.

— Дуэли запрещены, — Филипп говорил, скрывая свое явное беспокойство. — Николай Александрович, я не пойму, чего вы так защищаете девицу Аверину? Сдалась она вам. Вы же не хотите, чтобы о вас говорили, как о...

Он не договорил — Николай, ослепленный яростью, в два шага настиг негодяя и врезал ему в лицо. Удар был такой силы, что Нифонтов не устоял и рухнул на траву. Из рассеченной губы потекла кровь. Не поднимаясь с земли, Филипп вытер рукой лицо и посмотрел на Николая с ненавистью.

Следующим утром Николай ждал Анну в кабинете. Вчера она не приняла никакое решение, сказав лишь только, что устала и пойдет в комнату. Он не стал наседать, дал ей время.

Николай сидел за столом, разложив перед собой лист бумаги, исписанный ровным почерком. Когда Анна вошла, он поднялся и жестом указал на кресло напротив. Она села, стараясь держаться прямо, но руки все равно нервно сминали краешек платья.

— Анна, — начал он, глядя на нее. — Мои слова, наверняка, вас напугали. И прежде всего, я должен вам сказать кое-что еще. И это будет... непросто.

— Слушаю вас, Николай.

Лицо графа было серьезным, даже сосредоточенным. Он обошел стол и остановился перед девушкой.

— Я люблю вас, — наконец произнес он.

Шум легкого ветерка доносился через приоткрытое окно, но Анна ничего вокруг не замечала. Лишь Николая, что признался ей. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, чуть приоткрыв рот. Уже дважды ему удалось вот так, несколькими словами ошарашить ее.

— Николай, вы… я…

— Я знаю, что вы ко мне чувствуете, — спокойным тоном продолжил граф. — Неприязнь. Вы не скрывали этого с самого начала. Наши споры, наши ссоры — я знаю, что для вас это не игра. Я видел, как вы смотрите на меня, когда думаете, что я не замечаю. И я не прошу вас отвечать мне сейчас. Я прошу выслушать.

Анна опустила глаза на свои пальцы, ощущая как лицо и шея предательски краснеют от его слов. Она хотела что-то ответить, возразить, сказать, что он все не верно понял, но слова застряли в горле, и она просто молчала, глядя на свои руки.

— Для получения части наследства, — Николай подошел к окну, — мне нужно объявить о помолвке и представить невесту семейному совету. Не венчаться, пока только представить. Совет должен убедиться, что невеста существует, что помолвка настоящая, и дать согласие на передачу первой части денег. Этого хватит, чтобы расплатиться с кредиторами и удержать имения, — он печально усмехнулся: — Да, содержать такое количество имений оказалось накладно. Остаток же я смогу получить после венчания, в случае… если за это время вы сумеете полюбить меня.

Он помолчал, отошел от окна и вновь встал перед Анной.

— Ежели вы согласитесь, — продолжил он, — ваша репутация будет спасена. Более того, — он улыбнулся, — ежели мы объявим о помолвке, все поймут, что слова Нифонтова были ложью. Что вы не могли принять его ухаживания, потому что влюблены в меня. Что он — всего лишь обиженный подлец, который разболтал ерунду и неправду. Поверят графу, а не ему.

— А ежели я не полюблю вас? — тихо спросила Анна, не поднимая глаз. Вопрос дался ей с трудом, но она задала его.

— Тогда, — Николай помолчал, — через три месяца я отпущу вас. Верну имение вашего отца. Сохраню вашу репутацию — объявлю, что помолвка расторгнута по обоюдному согласию, и никто не посмеет сказать о вас дурного слова. Вы уйдете свободной. И я не стану вас удерживать.

— А ежели полюблю? — чуть слышно спросила она, взглянув на графа и тотчас опуская глаза.

— Тогда мы венчаемся, — ответил он просто. — По-настоящему.

Анна вздохнула и подняла голову. От ее взгляда Николай невольно