Фиктивная невеста графа - Калери Яллис

— Потому что так правильно, — сказал он, не оборачиваясь. И больше не добавил ни слова, сколько она ни ждала.

Вечером следующего дня граф Шереметьев вместе со своей уже официальной невестой отправились на прием к вице-губернатору, который был давним другом Николая.

Граф написал ему заранее, и тот согласился помочь без лишних вопросов: разослал приглашения, в том числе Спицыным и Нифонтову от своего имени, чтобы никто не заподозрил причастности Николая.

Разумеется, ни Филипп Филиппович, ни уж тем более падкие на высшее общество Спицыны, не смогли бы проигнорировать данное приглашение.

О том, что на приеме будет Нифонтов, Анна узнала уже в зале. Увидела его у одной из колонн. Он был в парадном темно-красном сюртуке, сжимал бокал вина в руке и внимательно разглядывал собравшихся гостей, наверняка отмечая, с кем можно наладить связи.

Анна, заметно занервничав, обернулась к Николаю:

— Здесь Нифонтов. Вы знали?

— Знал, — ответил он спокойно. — Я посодействовал в том, чтобы он и Спицыны были здесь.

— Зачем? Ладно Спицыны, но разве Филипп Филиппович имеет необходимый статус для этого вечера?

Николай посмотрел на девушку с легкой улыбкой.

— Увидите.

Она хотела возразить, но Николай уже пошел вперед, чтобы лично поприветствовать хозяина вечера. Анна сжала веер так, что побелели пальцы, но поспешила за графом.

Зал был полон. Здесь было много важных персон, которых девушка не знала в лицо, но которые знали Николая и подходили здороваться. Все с улыбками, с поклонами, с любопытством поглядывая на нее. Супруги Спицыны стояли в стороне. Екатерина Михайловна что-то шептала мужу на ухо, а тот любезно кланялся и улыбался каждому проходящему мимо гостю.

Когда собрались все, Николай попросил у вице-губернатора позволения сказать несколько слов.

— Господа, — начал граф, и голос его разнесся по залу, — позвольте представить вам мою невесту. Анна Ильинична Аверина. Мы с Анной имеем честь объявить о нашей помолвке.

Зал зааплодировал. Кто-то выкрикнул поздравления, зазвенели бокалы. Анна вспомнила бал у Спицыных и то, как сбежала, даже не объяснив ничего и не осмелившись возразить. Сейчас же она стояла рядом с Николаем, чувствуя себя увереннее и спокойнее, хотя щеки ее все равно горели от излишнего внимания к ее персоне.

А потом Николай повернулся к Нифонтову, что жался у колоны уже без особого веселья в глазах.

— Господин Нифонтов, — произнес Николай. — Вы позволили себе публично объявить о помолвке с моей невестой, не имея на то ни права, ни ее согласия. А после распустили слух, что сами расторгли помолвку, выставив Анну Ильиничну в неподобающем свете. Я требую, чтобы вы прилюдно опровергли свою ложь и принесли моей невесте извинения.

Филипп Филиппович побледнел, неловко ставя бокал на поднос. Он оглянулся по сторонам, словно искал поддержки, но встречал только любопытные, насмешливые или холодные взгляды. Хозяин приема стоял в стороне, не вмешиваясь. Отказаться отвечать прилюдно на слова графа значило признать, что он врал, а при свидетелях, в доме его превосходительства, против графа он попросту не мог сказать ничего иного…

Нифонтов подошел. Медленно, словно каждый шаг стоил ему усилия. Остановился перед Анной.

— Анна Ильинична, — выдавил он. На его лице было что-то среднее между яростью и унижением. — Я… позволил себе лишнее. Прошу прощения за… за сказанное.

Анна смотрела на него и чувствовала странную смесь некого торжества и пустоты. Она подняла подбородок.

— Вы не просто позволили себе лишнее, Филипп Филиппович, — произнесла она. — Вы солгали. Прилюдно. Обо мне и о моей семье. И ежели вы полагаете, что одно слово прощения загладит это — вы ошибаетесь. Но я принимаю ваши извинения. Не потому, что прощаю, — она чуть помедлила, — а потому, что не желаю больше тратить на вас ни минуты.

Анна гордо развернулась и отошла, Николай прошел за ней, не одарив Нифонтова и намеком на взгляд. В зале снова зашумели и зааплодировали. Нифонтов, опозоренный прилюдно, поспешил скрыться с вечера.

Подошли Спицыны. Петр Иванович пожал Николаю руку, поздравил с помолвкой. Екатерина Михайловна одарила Анну благосклонным кивком, хотя сама Анна увидела в этом жесте тщательно отрепетированную любезность, нежели искренность.

В карете по дороге домой Анна молчала. Николай тоже не начинал разговор, чувствуя ее настроение.

— Вы не сказали мне, — произнесла девушка наконец, отстраненно глядя в окно.

— Не сказал, — просто констатировал мужчина.

— Почему?

— Не желал портить такой момент заранее, — ответил он. — Вы бы начали спорить, а то и вовсе отказались бы ехать, и все пошло бы прахом.

— То есть вы решили за меня, — Анна повернулась к нему, и глаза ее блеснули. — Опять. Вы все решаете сами, а я узнаю в последний момент.

— Я защищал вашу честь.

— Вы защищали свою гордость! — она повысила голос. — Вам нужно было, чтобы Нифонтов извинился при всех. Чтобы все видели, что граф Шереметьев не позволит себя обижать. А то, что мне придется стоять там, словно знамя вашей победы… Об этом вы даже не подумали!

— Анна... — Николай подался вперед, желая коснуться ее ладони.

— Нет, — девушка убрала руки и отвернулась к окну. — Не надо.

Он замолчал. Карета продолжала ехать по темным улицам, и они больше не говорили.

Дома Анна быстро поднялась к себе, не сказав ни слова. Николай постоял в холле, глядя ей вслед, и только потом поднялся в свою комнату.

Утром Анна вошла в гостиную и замерла. На столе стояла ваза с красными розами. Темно-алыми и с капельками воды на лепестках от утренней росы.

Анна подошла, коснулась пальцами лепестка и что-то в груди дрогнуло.

Вечером, за ужином, Николай прервал их молчание, длившееся целый день:

— Вы все еще злитесь на меня, Анна?

— Ничуть! — отозвалась она, не глядя. Но ее выражение лица говорило об обратном.

— Нифонтов принес вам публичные извинения. Вскоре весь двор узнает о его словоблудстве. Спицыны уже успели разъехаться по гостям. Как я и ожидал, Екатерина Михайловна не удержалась от такой новости и рассказала всем, что видели все на приеме. Нифонтову будет нелегко вернуть свою репутацию, если она у него и была.

Первая неделя совместной жизни в новом статусе и в одном доме едва не свела обоих с ума.

Началось все с хозяйства. Николай привык, чтобы все шло по заведенному порядку: ранний подъем, завтрак в восемь, обед в полдень, ужин ровно в семь. Прислуга знала свое дело и не задавала вопросов. Анна же тоже хорошо знала расписание графа, но сменив статус со служанки на невесту, тотчас принялась наводить свои порядки.