Фиктивная невеста графа - Калери Яллис

— Почему вы это делаете? — спросила она. — Зачем вам это? Вы могли бы найти другую. Из общества. С именем, с приданым, с...

— Потому что мне нужны не они, — перебил он. — Мне нужны вы, Анна. И я готов ждать. Три месяца. Ежели за это время вы не полюбите меня — я не стану больше мучить вас своими условиями, и вы больше меня не увидите. Но ежели полюбите... — он замолчал. Анна заметила, как в его глазах вспыхнула искра, которую она видела, когда он смотрел на нее.

Анна молчала долго. Так долго, что Николай начал думать, что она откажется. Но она сказала другое:

— Хорошо, Николай. Я согласна.

Он медленно выдохнул и улыбнулся.

— Но с одним условием, — добавила Анна, уже чуть увереннее. — Вы не будете мной командовать. Ни как граф, ни как жених. Я перестану быть вашей служанкой, но я и не буду вашей невестой. Теперь я ваш партнер. И ежели вы хоть раз забудете об этом, — она поднялась с кресла и посмотрела на него в упор, — я расторгну помолвку в тот же день. И плевать я хотела на Нифонтова и на ваше наследство.

Уголок губ Николая едва заметно дрогнул. Он согласно качнул головой.

— Договорились, — сказал он, протягивая ей ладонь. — Партнер.

Анна поколебалась секунду, а потом вложила свою ладонь в его. Его пальцы задержались на ее ладони чуть дольше, чем следовало, и она это почувствовала.

— Три месяца, — произнесла она.

— Три месяца, — повторил он.

— Я составил условия, — сказал граф на следующий день, демонстрируя плотный лист и передавая его девушке. — Три месяца. За это время мы объявляем о помолвке, появляемся вместе в свете, ведем себя так, как подобает жениху и невесте. Через три месяца объявляем, что либо помолвка расторгнута по обоюдному согласию, либо, — он задержал взгляд на ее глазах, — что мы венчаемся.

Анна пробежала глазами по строчкам. Все было прописано четко, по-деловому, без единого лишнего слова.

— Вы написали, что имение вернется к моей семье? Даже, в случае расторжения помолвки?

— Верно. Я об этом говорил еще вчера. Долг вашего отца будет закрыт не зависимо от исхода нашего с вами договора, — ответил Николай спокойно. — У вашей семьи будет достаточно денег, чтобы жить достойно, Анна. Это часть нашей сделки.

Сделки… Слово резало слух Анны, но она кивнула, пораженная благородным решением графа.

— Далее, — продолжил Николай, — о вашем положении в доме. Вы не служанка. С момента объявления о помолвке вы будете иметь статус моей невесты для всех, и статус гостьи для нас с вами. Для вас будет комната на втором этаже, отдельный стол и право распоряжаться хозяйством в тех пределах, которые я обозначу.

— В тех пределах, которые вы обозначите? — Анна подняла бровь. — Что это значит?

— Это значит, что хозяйство пока мое, и я не намерен пускать его на самотек.

— А я, стало быть, должна сидеть в своей комнате и носа не высовывать? — она усмехнулась.

— Я этого не сказал.

— Вы сказали достаточно, — Анна отложила лист. — Николай, я согласилась на эту... — она запнулась, подбирая слово, — на этот договор. Но я не соглашалась быть вашей марионеткой. Ежели мы играем в жениха и невесту, то играем на равных. Я не стану спрашивать разрешения, чтобы распорядиться обедом или пригласить гостей. И я не позволю вам указывать мне, как себя вести.

Она не хотела этого говорить, но слова графа ее задели.

Николай смотрел на нее, на ее вздернутый подбородок и гордую осанку.

— В моем доме — мои правила, — произнес он.

— В таком случае, — Анна поднялась, — в вашем доме будет очень тихо. Потому что я не стану играть в спектакль, где мне отведена роль молчаливой мебели.

Она сделала пару шагов, собираясь уйти, когда он сказал:

— Сядьте.

Анна обернулась. Николай не повысил голоса, не приказал, как мог приказывать слугам. Просто сказал, и она, к собственному удивлению, послушно села обратно.

— Я не привык, чтобы мне перечили, — произнес он немного устало. — Но я также не привык брать в дом людей, которые молчат и кивают. Вы правы. Ежели мы играем на людях, то и дома должны... — он помолчал, подбирая слово, — договариваться. Не приказывать. Договариваться.

— Вот это другое дело, — Анна чуть расслабилась и на лице появился намек на улыбку. — Тогда мои условия. Я распоряжаюсь хозяйством вместе с вами. Позвольте уточнить, не вместо вас, а вместе. Я принимаю гостей так, как считаю нужным, ежели это не идет вразрез с вашими... — она усмехнулась, — планами. И да, самое главное. Я не стану притворяться перед вашими людьми, что я нежная и покорная. Я такая, какая есть. Ежели это вас это не устраивает скажите сейчас.

Николай долго смотрел на нее, затем со вздохом потер переносицу, словно ее слова стоили ему отдельного усилия.

— Вы несносны, — сказал он.

— Возможно, — Анна пожала плечами. — А вы заносчивы.

— Возможно, — ухмыльнулся мужчина. — Полагаю, мы прекрасно поладим.

Он взял перо, что-то поправил в бумаге, потом подписал и протянул ей.

Анна взяла перо. На миг их пальцы соприкоснулись, и она почувствовала, как дрогнул его мизинец. Едва заметно, но дрогнул. Она подписала и отложила перо в сторону.

— Три месяца, — улыбнулась Анна. — Что же, пойду подготовлю свою новую комнату.

* * *

Семейный совет собрался в Петербурге, в усадьбе тети Николая — княгини Воронцовой, женщины жесткой, привыкшей решать дела твердо и без лишних сентиментов. Вместе с Николаем Анна вошла в гостиную, чувствуя, как все ее разглядывают. Здесь было несколько родственников графа со стороны покойной матери, трое мужчин, имен которых Анна не запомнила в силу волнения и сама княгиня Воронцова. Все смотрели на девушку с невысказанным сомнением, как-никак дочь разорившегося дворянина, в добавок она еще служила в доме Николая и не имела приданого.

Николай был рядом, придерживая невесту, пусть и фиктивную, под руку. Собрание, вернее сказать, смотрины невесты графа Шереметьева прошли довольно-таки быстро.

— И это твой выбор? — спросила княгиня.

Николай уверенно кивнул:

— Да. И я прошу благословения, а не совета.

Воронцова поджала губы, но потом вздохнула и кивнула — раз граф любит девушку, спорить было не о чем. Бумагу об отмене долга отца Анны она тоже видела и отметила про себя, что племянник поступил достойно. Согласие на первую часть наследства одобрили.

По дороге обратно Анна спросила:

— Николай, договор..? Он ведь не иссяк. Но долг отца вы уже списали?

— Не иссяк, — ответил граф, глядя в окно кареты и улыбнулся уголком губ.