Усадьба с памятью - Полина Змееяд

Ком в гор­ле на­ко­нец от­сту­пил, поз­во­ляя го­во­рить. Мыс­ли об­ре­ли от­но­си­тель­ную яс­ность.

Я сжа­ла в ру­ке нож по­креп­че и по­до­шла к ди­ва­ну, спи­ну ко­то­ро­го укра­ша­ла длин­ная, глу­бо­кая ца­ра­пи­на. За­мах­ну­лась и со всей си­лы во­ткну­ла острие по со­сед­ству с ней.

– Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на! – по­дал го­лос муж и шаг­нул ко мне, что­бы пе­ре­хва­тить ру­ку.

Я не поз­во­ли­ла ему это­го сде­лать: оста­ви­ла на де­ре­ве еще один ро­счерк и быст­ро от­сту­пи­ла на шаг. Огля­де­ла со­брав­ших­ся. Все за­та­и­ли ды­ха­ние, управ­ля­ю­щий улы­бал­ся од­ни­ми кон­чи­ка­ми губ. Точ­но он! Глав­ное те­перь до­ка­зать, что это не пу­стые об­ви­не­ния.

Я вы­ста­ви­ла впе­ред ру­ку и хо­лод­но взгля­ну­ла на Иго­ря. Опа­са­лась, что он не вос­при­мет этот сиг­нал все­рьез, но он за­мер в ша­ге от ме­ня. Об­лег­чен­но вы­дох­нув, я ука­за­ла на спин­ку ди­ва­на, воз­ле ко­то­ро­го он те­перь сто­ял.

– Я при­ло­жи­ла все си­лы, что у ме­ня бы­ли. Вз­г­ля­ни­те и срав­ни­те ста­рые ца­ра­пи­ны с но­вой, – я ста­ра­лась го­во­рить спо­кой­но, но го­лос пре­да­тель­ски по­дра­ги­вал от на­пря­же­ния.

Игорь, как ни стран­но, вновь по­слу­шал­ся и скло­нил­ся над де­ре­вом от­дел­ки. Вни­ма­тель­но изу­чил ца­ра­пи­ны, по­сту­ки­вая боль­шим паль­цем по под­бо­род­ку.

– В са­мом де­ле, сла­бее, но у ме­ня нет га­ран­тий, что вы дей­стви­тель­но при­ло­жи­ли все си­лы. Кро­ме то­го, вра­чи схо­дят­ся во мне­нии, что по­ме­шан­ные, впа­дая в буй­ство, мо­гут де­лать та­кое, что в обыч­ном со­сто­я­нии им не под­власт­но, – кон­ста­ти­ро­вал он. – Толь­ко это­го до­ка­за­тель­ства мне недо­ста­точ­но.

“По­ме­шан­ные”... “буй­ство”. Вот зна­чит, как ты ме­ня вос­при­ни­ма­ешь, до­ро­гой.

Игорь про­дол­жал смот­реть на ме­ня, буд­то че­го-то ждал. Но все, что мог­ла, я уже сде­ла­ла. Прав­да, ис­пу­ган­но-во­про­си­тель­ные взгля­ды зри­те­лей этой мерз­кой сце­ны на­чи­на­ли раз­дра­жать все силь­нее.

Я по­вер­ну­лась к ним, ре­шив для на­ча­ла разо­брать­ся с мень­шей из про­блем.

– Най­ди Ни­ки­ту и Фе­до­ра, пусть при­дут сю­да, – по­тре­бо­ва­ла я от му­жи­ка, ко­то­рый так без­за­стен­чи­во ме­ня под­ста­вил.

Он то­роп­ли­во по­кло­нил­ся и по­спе­шил скрыть­ся с глаз. Эх, вы­гнать бы его, но до тех пор, по­ка я не узнаю, чья имен­но ру­ка пор­ти­ла ме­бель, дом ни­кто не по­ки­нет. В том, что сде­лать это при­ка­зал Вла­ди­мир Ана­то­лье­вич, я уже не со­мне­ва­лась: слиш­ком уж непри­кры­то до­воль­ным он вы­гля­дел. Но оста­ва­лось толь­ко вы­чис­лить, кто кры­са, ко­то­рую он за­пу­стил. И с му­жи­ком на­до бу­дет по­го­во­рить на­едине, но это чуть поз­же.

– Ана­ста­сия Дмит­ри­ев­на, будь­те доб­ры, зай­ми­тесь зав­тра­ком. И рас­по­ря­ди­тесь, что­бы к зав­траш­не­му дню на ве­ран­де под­го­то­ви­ли сто­лы: к нам при­едут го­сти, – соб­ствен­ный го­лос зву­чал ме­ха­ни­че­ски, но чет­кие, про­стые и по­нят­ные рас­по­ря­же­ния от­вле­ка­ли от той горь­кой пу­сто­ты, ко­то­рая по­се­ли­лась в гру­ди. – Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на, по­мо­ги­те на­шей го­стье и най­ди­те ме­ня, ко­гда при­дет вре­мя са­дить­ся за стол.

Обе жен­щи­ны вы­шли, но и Гла­фи­ра, хоть и дер­жа­ла пост­ное ли­цо, до­воль­но свер­ка­ла туск­лы­ми гла­за­ми. Что ж, неуди­ви­тель­но: в мыс­ли под­су­нуть Иго­рю Настень­ку вме­сто ме­ня мы с ней яв­но со­шлись.

К то­му мо­мен­ту, как жен­щи­ны уда­ли­лись, в ком­на­ту с по­кло­ном во­шли Ни­ки­та и Фе­дор. Я ви­де­ла, с ка­кой оби­дой за­тряс­лась гу­ба мо­ло­до­го пар­ня, ко­гда он уви­дел, во что пре­вра­ти­лась его ра­бо­та. Но он ра­зу­ме­ет­ся про­мол­чал, толь­ко го­ло­ву по­ну­рил.

– Доб­рое утро, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, – ска­зал за них обо­их Фе­дор, ко­то­рый смот­рел на по­гром ско­рее с недо­уме­ни­ем, чем с го­ре­чью. Ну да, это не он во­зил­ся с ме­бе­лью двое су­ток под­ряд.

Я опер­лась ру­ка­ми на мно­го­стра­даль­ную спин­ку ди­ва­на и про­ве­ла боль­шим паль­цем сна­ча­ла по той ца­ра­пине, ко­то­рую сде­ла­ла са­ма, по­том – по той, что по­яви­лась но­чью. Не знаю, при­лич­но ли ба­рыне вот так сто­ять пе­ред слу­га­ми, по­ну­рив го­ло­ву, но пе­ред юно­шей мне был осо­бен­но стыд­но: его так ис­кренне ин­те­ре­со­ва­ло все, что я де­лаю, он так хо­тел на­учить­ся че­му-ни­будь еще, но сей­час на­вер­ное ду­ма­ет, что я про­сто по­из­де­ва­лась над ним. Что за­ста­ви­ла его чи­нить ме­бель лишь для то­го, что­бы пу­стить пра­хом двое су­ток уси­лий.

Впро­чем, и Фе­дор смот­рел как-то стран­но. Уж не за­по­до­зрил ли, что я хо­чу по­ре­зать кар­ти­ны и вы­бро­сить кни­ги, с ко­то­ры­ми он столь­ко во­зил­ся? Я бы на его ме­сте за­по­до­зри­ла.

На­бра­ла в грудь по­боль­ше воз­ду­ха и сжа­ла теп­лое де­ре­во. То, что я со­би­ра­лась ска­зать, ни­ка­кая ба­ры­ня уж точ­но не долж­на про­из­но­сить, но ду­ша тре­бо­ва­ла по­ряд­ка.

– Ни­ки­та, ты уж про­сти, что не сбе­рег­ла твою ра­бо­ту. За­хо­чешь рас­чет по­про­сить – дер­жать не бу­ду. И дам ре­ко­мен­да­ции о том, что ме­бель чи­нить уме­ешь, ес­ли на­до, – ска­за­ла, гля­дя сквозь па­рень­ка. Смот­реть ему в ли­цо бы­ло стыд­но.

Ни­ки­та за­стыл на ме­сте, буд­то не на ме­ня смот­рел, а на од­но из мест­ных бо­жеств, ко­то­рое яви­лось к нему пря­мо с неба: со сме­сью стра­ха и бла­го­го­ве­ния. Он уди­вил­ся так силь­но, что да­же на ко­ле­ни за­был рух­нуть, хо­тя на­вер­ное дол­жен был.

– Да что ж вы, ба­ры­ня… – про­бор­мо­тал он, за­ли­ва­ясь крас­кой от шеи до кон­чи­ков ушей, – да я же… сыз­но­ва по­чи­ню, ес­ли на­до.

– Нет. Я недо­гля­де­ла – мне и ис­прав­лять. Ес­ли оста­нешь­ся – для те­бя дру­гая ра­бо­та бу­дет. И как с кар­ти­на­ми об­ра­щать­ся, то­же по­ка­жу, – до­ба­ви­ла я.

– Не­ужто вы, сво­и­ми ру­ка­ми… – на­чал Фе­дор удив­лен­но, но недо­го­во­рил. За­ткнул­ся, как толь­ко я взгля­ну­ла на него.

– Ба­ры­ня у вас су­ма­сшед­шая. При­вы­кай­те или ухо­ди­те, – при­пе­ча­та­ла я.

Но Фе­дор не сдви­нул­ся с ме­ста. Ка­жет­ся, сце­на мо­е­го из­ви­не­ния пе­ред слу­гой про­из­ве­ла на него ед­ва ли не боль­шее впе­чат­ле­ние, чем на Ни­ки­ту. Он по­ну­рил го­ло­ву и сжал ку­ла­ки.

– Про­сти­те, ба­ры­ня. Не го­ни­те.

– И ме­ня! – тут же го­ряч­но до­ба­вил Ни­ки­та, все еще крас­ный, как ва­ре­ный рак.

– Хо­ро­шо. Зна­чит, се­го­дня в остав­ший­ся сво­бод­ный фли­гель ак­ку­рат­но пе­ре­не­си­те все от­но­си­тель­но це­лое, что есть на чер­да­ке. Ни­че­го не вы­бра­сы­вать. Ес­ли най­де­те сло­ман­ные че­реп­ки или что-то со­всем негод­ное, про­сто от­ло­жи­те в от­дель­ный угол, – рас­по­ря­ди­лась я, чув­ствуя неожи­дан­но-силь­ное об­лег­че­ние.

По­че­му-то мне­ние двор­ни ка­за­лось ку­да важ­нее мне­ния управ­ля­ю­ще­го и ком­па­ньон­ки. Те двое что бы для се­бя не ре­ши­ли, уже не пе­ре­ме­нят мне­ние. Но это не зна­чит, что из-за дрязг, ко­то­рые они устра­и­ва­ют, долж­ны стра­дать осталь­ные ра­бот­ни­ки.

– Иди­те, – кив­ну­ла я обо­им, убе­див­шись, что они все по­ня­ли.

Те по­спеш­но по­ки­ну­ли го­сти­ную, яв­но чув­ствуя се­бя неуют­но.

Остал­ся толь­ко управ­ля­ю­щий и Игорь, но на му­жа я пред­по­чи­та­ла не смот­реть во­все, что­бы не рас­те­рять и так ед­ва за­ро­див­шу­ю­ся ре­ши­мость.

Я дол­го смот­ре­ла на ста­ри­ка, пы­та­ясь при­ду­мать, как бы вы­ве­сти его на чи­стую во­ду. Но ни­че­го дель­но­го в го­ло­ву по­ка не