Усадьба с памятью - Полина Змееяд

Я про­ве­ла паль­цев по гра­ви­ров­ке: гро­мозд­ко­му изоб­ра­же­нию ро­зы, ко­то­рое за­ни­ма­ло всю сво­бод­ную по­верх­ность. Пробле­ма за­клю­ча­лась в том, что сей­час я не мог­ла за­крыть гла­за, не вы­звав по­до­зре­ния, но ча­сы, на­гре­тые теп­лом мо­ей ру­ки, все рав­но ото­зва­лись.

– И кто же бы­ла эта за­ме­ча­тель­ная да­ма? – спро­си­ла я, что­бы по­тя­нуть вре­мя.

Пе­ред гла­за­ми все же на­ча­ли про­сту­пать нечет­кие об­ра­зы: дро­жа­щий го­лос ста­ру­хи, ее ру­ка, за­ко­ван­ная в кру­жев­ную пер­чат­ку, эти са­мые ча­сы на це­поч­ке и Ни­ко­лай, с по­кло­ном за­мер­ший на­про­тив жен­щи­ны.

“Весь­ма в вас разо­ча­ро­ва­на, Ни­ко­лай. Вы уве­ря­ли, что ра­ди ис­кус­ства го­то­вы на все, од­на­ко ока­за­лись неспо­соб­ны все­го лишь скра­сить до­суг по­чтен­ной вдо­вы. Уби­рай­тесь из мо­е­го до­ма. И возь­ми­те эти ча­сы. Пусть они на­по­ми­на­ют, что вре­мя, ко­то­рое вы про­во­ди­те вда­ли от ме­ня, вы тра­ти­те зря”, – мо­но­тон­но го­во­ри­ла ста­ру­ха.

У ме­ня му­раш­ки про­бе­жа­ли по ко­же. Со­всем нетруд­но до­га­дать­ся, че­го имен­но эта кар­га хо­те­ла от Ко­лень­ки, и при­шлось сжать гу­бы, что­бы по­да­вить усмеш­ку.

– Вдо­ва Ев­до­кия Гри­го­рьев­на Те­рен­тье­ва, – с до­са­дой при­знал­ся Ко­лень­ка и по­тя­нул­ся, что­бы за­брать ча­сы.

Я не вер­ну­ла. Они по­ка­за­ли то, что хо­те­ли, но не то, что нуж­но мне.

– И что же вас свя­зы­ва­ло с этой да­мой? – с на­жи­мом про­дол­жи­ла спра­ши­вать я.

Ко­лень­ка за­мер и опу­стил ру­ку. Сжал ку­лак и от­вел взгляд, его ще­ки по­ро­зо­ве­ли. От­лич­но, вот и стой, ре­шай­ся. А я по­ка с ча­си­ка­ми по­бе­се­дую.

Ну ми­лень­кие, что вам сто­ит: по­ка­жи­те, что он де­лал этой но­чью! Ес­ли он брал в ру­ки нож, на ва­шей пре­крас­ной по­верх­но­сти дол­жен был от­ра­зить­ся его от­блеск. Ес­ли ре­зал ме­бель, ва­ши ажур­ные стре­лоч­ки на­вер­ня­ка от­счи­ты­ва­ли каж­дую се­кун­ду это­го пре­ступ­ле­ния.

Ча­сы еще немно­го на­гре­лись, ме­талл уже по­чти жег паль­цы. И я сно­ва про­ва­ли­лась в гре­зу на­яву: на этот раз – сад под бе­лым све­том пол­ной лу­ны, оку­тав­шим ста­тую Фе­ми­ды. Ко­лень­ка си­дел под ней, без­дум­но чер­кал ка­ран­да­шом по пу­сто­му ли­сту, вы­во­дя про­стой на­бро­сок, по­ка на­ко­нец не за­дре­мал под ти­хий шо­рох лист­вы и крик оди­но­кой пти­цы.

– … и по­мог­ла мне про­дать несколь­ко ра­бот, од­на­ко ее тре­бо­ва­тель­ность вы­хо­ди­ла за рам­ки ра­зум­но­го. Мне при­шлось ее по­ки­нуть, и вско­ре по­сле это­го я узнал, что вы стра­да­е­те. Ра­зу­ме­ет­ся, тут же при­мчал­ся сю­да, – сквозь зу­бы, с яв­ным тру­дом при­зна­вал­ся юно­ша. Мне да­же ста­ло нелов­ко, что я со­всем его не слу­ша­ла.

– Что ж, вы свой урок по­лу­чи­ли, – с ис­крен­ним со­чув­стви­ем от­ме­ти­ла я, воз­вра­щая ему ча­сы, ко­то­рые Ко­лень­ка по­спе­шил спря­тать в на­груд­ный кар­ман. – Я на вас не сер­жусь. И ес­ли в са­мом де­ле хо­ти­те мне по­мочь, то рас­спро­си­те двор­ню еще раз. Мо­жет, вам удаст­ся что-ни­будь вы­яс­нить?

Ко­лень­ка дер­нул угол­ка­ми губ: воз­ло­жен­ная на него за­да­ча ему яв­но не нра­ви­лась. Од­на­ко спо­рить не стал, и на том спа­си­бо.

– Хо­ро­шо, я по­го­во­рю с хо­ло­па­ми, – бро­сил он с пре­не­бре­же­ни­ем. – Но ес­ли Игорь Пав­ло­вич сно­ва оскор­бит вас, да­же не пы­тай­тесь ме­ня удер­жи­вать!

Не до­жи­да­ясь, по­ка Ко­лень­ка спро­сит еще о чем-ни­будь, я пер­вой обо­гну­ла его и на­пра­ви­лась в сто­ро­ну кух­ни, на­ме­кая, что раз­го­вор окон­чен. К сча­стью, юно­ша не стал ме­ня оста­нав­ли­вать.

По пу­ти пы­та­лась еще немно­го по­злить­ся на Иго­ря, но не по­лу­ча­лось. Те­перь, ко­гда эмо­ции осты­ли и оби­да схлы­ну­ла, я неволь­но смот­ре­ла на си­ту­а­цию его гла­за­ми. Ему два го­да пи­са­ли о буй­ствах су­пру­ги, за­тем он при­е­хал, поз­во­лил се­бе немно­го рас­сла­бить­ся и по­ве­рить, что же­на идет на по­прав­ку, и пусть она хо­чет раз­во­да, но сда­вать ее в пси­хуш­ку не обя­за­тель­но. Но как толь­ко от­но­ше­ния меж­ду ни­ми ста­ли хо­тя бы де­ло­вы­ми, она вновь устро­и­ла сце­ну: точ­но та­кую, о мно­же­стве ка­ких ему до­кла­ды­вал преж­де управ­ля­ю­щий.

Долж­но быть, ему мяг­ко го­во­ря непри­ят­но. Но он не стал за­пи­рать ме­ня в спальне, не стал под­ни­мать шум на всю окру­гу, вы­зы­вая док­то­ра. Вме­сто это­го дал мне – а мо­жет, в первую оче­редь се­бе – вре­мя разо­брать­ся.

На кухне гла­вен­ство­ва­ла Нас­та­сья. Она пек­ла бли­ны, по­пут­но раз­да­вая ука­за­ния ра­бот­ни­кам. Я за­мер­ла в две­рях, на­блю­дая за ней: неожи­дан­но жи­вой, улыб­чи­вой, с длин­ной ко­сой и в про­стом пе­ред­ни­ке. В ней со­всем не бы­ло той уны­лой по­кор­но­сти и ис­пу­га, ко­то­рый я ви­де­ла в пер­вый день. В окру­же­нии мас­ла и па­ра, ма­ня­щих за­па­хов и ве­се­лых го­ло­сов она яв­но чув­ство­ва­ла се­бя го­раз­до луч­ше, чем за обе­ден­ны­ми сто­лом.

На­вер­ное, та­кой и долж­на быть нор­маль­ная же­на? Мо­жет, прав был мой быв­ший: при­ят­но ведь смот­реть на че­ло­ве­ка, ко­то­рый так уме­ло со­зда­ет во­круг уют, при­ят­но чув­ство­вать на се­бе лас­ко­вую за­бо­ту. Я не смог­ла ему это­го дать. А Иго­рю – и пы­тать­ся не бу­ду. У На­сти луч­ше по­лу­чит­ся, на­до толь­ко, что­бы они друг дру­га раз­гля­де­ли.

За­ви­дев ме­ня, Аг­лая под­хва­ти­ла с пе­чи плош­ку с кра­ше­ным вос­ком и про­тя­ну­ла мне.

– Вот, ба­ры­ня. Ана­ста­сия Дмит­ри­ев­на ве­ле­ла под­го­то­вить, – с по­кло­ном по­яс­ни­ла она.

– Спа­си­бо, – бро­си­ла я, за­бра­ла чаш­ку и по­чти бе­гом вы­ско­чи­ла из кух­ни.

Что­бы из­ба­вить­ся от чув­ства стран­ной тос­ки, вер­ну­лась в го­сти­ную и при­ня­лась ис­прав­лять то, что на­тво­ри­ли неиз­вест­ные по­ка ру­ки. Идея, как вы­ве­сти управ­ля­ю­ще­го на чи­стую во­ду, уже зре­ла в го­ло­ве, но для это­го мне на­до бу­дет по­пасть в его ка­би­нет. По­вод для это­го я уже со­зда­ла, вы­дав ему за­да­ние. Оста­лось лишь немно­го по­до­ждать и не поз­во­лить лю­бо­пыт­ству взять верх над рас­че­том.

В го­сти­ной сто­я­ла ти­ши­на. Я ак­ку­рат­но за­ли­ва­ла кра­ше­ный воск в тре­щи­ны, сле­дя, что­бы он не рас­те­кал­ся, и вско­ре ра­бо­та по­гло­ти­ла по­чти все вни­ма­ние. Пы­та­лась уви­деть, кто на са­мом де­ле ис­пор­тил ме­бель на этот раз, но все ста­ра­ния ока­за­лись тщет­ны­ми: раз­гля­деть в мель­кав­ших пе­ред гла­за­ми вос­по­ми­на­ни­ях ли­цо зло­дея я так и не смог­ла.

По­ка ру­ки ме­ха­ни­че­ски вы­пол­ня­ли ра­бо­ту, на за­двор­ках со­зна­ния все же вя­ло тек по­ток об­ра­зов.

Хо­лод­ный и за­мкну­тый ин­тел­лек­ту­ал, про­быв­ший два го­да за гра­ни­цей и на­ко­нец вер­нув­ший­ся до­мой, и ра­не­ная про­шлым неудач­ным опы­том юная невин­ная де­ви­ца, ко­то­рая уме­ет со­зда­вать уют и печь пи­ро­ги – будь они нелад­ны. Ну чем не пре­крас­ная па­ра? От­лич­ный вы­шел бы сю­жет. Вот толь­ко я в нем, по­лу­ча­ет­ся, безум­ная зло­дей­ка-же­на, ко­то­рая ста­вит невин­ную го­стью в по­ло­же­ние зо­луш­ки, за­став­ляя ее непо­силь­но тру­дить­ся, а му­жа из­во­дит, ими­ти­руя су­ма­сше­ствие.

Я неволь­но хмык­ну­ла со­став­лен­но­му в го­ло­ве сю­же­ту, но тут же за­ши­пе­ла: го­ря­чий воск про­лил­ся на паль­цы, ру­ка дрог­ну­ла и плош­ка по­ле­те­ла вниз. Я по­спеш­но вы­ста­ви­ла фар­тук, ло­вя по­су­ди­ну с остат­ка­ми кра­ше­но­го вос­ка, по­ка он не рас­плес­кал­ся и окон­ча­тель­но не ис­пор­тил обив­ку на крес­ле. Ру­ки